Малышу, однако, все чаше удавалось вовремя добежать до уборной, и Кейт знала, что причиной тому чувство комфорта и безопасности.
Грегор не может их отослать. Но странный разговор с Джоном все еще беспокоил Кейт. Он явно пытался предостеречь ее насчет Грегора, и она не сомневалась, что это неспроста. Это из-за детей или чего-то еще?
Напоследок поцеловав Эдди в щеку и крепко обняв за тощие ребра, она опустила его на землю.
– Может, нам стоит поискать дерево?
Он кивнул и с беспокойством ухватился за промежность, и Кейт поняла, что остановилась как раз вовремя.
Через минуту мальчик гордо заявил:
– Я сделал волтый снег!
Он почему-то решил, что это ужасно смешно, и все продолжал и продолжал хихикать.
– Волтый снег, волтый снег… Спорим, Мадди не может сделать такую полоску. Девчонкам надо приседать, ты знала? Стоять гораздо лучше.
Господи боже, трехлетние дети находят самые странные темы для разговоров! Про себя Кейт согласилась с его рассуждениями – в этом отношении мальчикам значительно проще.
– Это настоящий талант, – сказала она с усмешкой, взглянув на произведение искусства, которое, сказать по правде, было скорее неровными брызгами, чем полоской. Точность придет позднее, полагала она. – Но, наверно, будет лучше, если ты сохранишь это при себе. Мы же не хотим, чтобы Мадди расстраивалась.
Он посерьезнел и так усердно задумался над ее словами, что ей захотелось схватить его снова. Он кивнул рыжей головой.
– Да, ты права. А как насчет моего от… – Он остановился и поправился. – Лэрда?
От этой оговорки у Кейт сжалось сердце. Прежде чем бросить его, мать сказала малышу, что Грегор его отец, но даже в трехлетнем возрасте он понимает, что Грегор его не принял. По крайней мере, это единственное, чего не сделал ее отец – никогда не отрицал своего отцовства. Но, как и Эдди, даже в очень раннем детстве Кейт понимала, что незаконнорожденная. Когда она оставила Лохмабен, ей представился шанс избавиться от насмешек общества, но воспоминания об этом было не так легко стереть.
У Кейт сердце болело за мальчика, желая оградить его от неминуемой боли, которую принесет это клеймо. Все было бы гораздо проще, будь он от Грегора. Что бы там «лэрд» не утверждал, она знала, он не отказался бы от своей плоти и крови. Но как же чужие дети, которым тоже нужна помощь?
И как насчет жены? Этот вопрос она никогда себе не задавала.
