Кейт говорила себе, что они добавляют привлекательности, но ей так никогда и не удалось убедить в этом свою мать или леди Марион.
Девушка отступила от зеркала, извлеченного со дна одного из сундуков леди Марион, приподняла темно-розовые бархатные юбки своего платья и нервно прикусила губу, не зная, как оценить свои попытки. Она была неуверена насчет цвета – ей никогда не нравился розовый, но леди Марион настаивала, что ей этот цвет к лицу. И действительно, кажется, он выгодно подчеркивает ее черты. На покупке этого платья леди Марион настояла два года назад, на восемнадцатый день ангела Кейт.
– Ты теперь леди, милая, – сказала пожилая женщина с любящей улыбкой. – Тебе нужно, по крайней мере, несколько приличных платьев.
Для леди Марион это было так важно, что Кейт не смогла возразить, но надеть их все не представлялось возможности. Откровенно говоря, в таких роскошных вещах она чувствовала себя довольно глупо. Словно она притворялась тем, кем на самом деле не является.
Отец однажды подарил Кейт красивое платье.
В нем она чувствовала себя принцессой. Но когда он ушел, она засунула его под кровать и больше никогда не доставала.
Ее сердце сжалось от тоски, которую она не желала признавать. Она не леди, кем бы там ни был ее отец.
Ее внимание вернулось к незнакомой женщине в зеркале.
– Мужчины хотят, чтобы женщина вела себя как женщина, милая. – Голос ее матери переплетался в памяти с голосом леди Марион – в какой-то степени они были для нее одним целым. Обе нежные, милые леди. Кейт на них ни капельки не похожа.
Она самоуверенно выпятила подбородок. Она будет мягкой и женственной, как бы трудно для нее это ни оказалось. Но всемилостивый боже, почему быть леди так чертовски неудобно?
Кейт потянула ткань лифа, стараясь поднять его выше. Два года прибавили непривычный объем к определенным частям ее тела, и платье стало туговато в груди. Но поскольку таков был фасон, Кейт надеялась, что никто не заметит.
Ей пришлось отказаться от штанов под юбками, когда леди Марион чуть в обморок не упала, увидев их впервые.
Однако Кейт по-прежнему отказывалась носить обувь летом – надевала ее только зимой. К тому же простой наряд деревенского парня был самым удобным для тренировок.
Кейт только закончила критически осматривать себя, когда дверь позади нее распахнулась. Решив, что это Этти, которая собиралась помочь ей с волосами и вуалью, но потом оказалась занята успокоениями плачущей (вообще-то визжащей) Мэдди, Кейт даже не повернулась.
