Не в первый раз она пожелала, чтобы он не был таким привлекательным. Или таким обаятельным. Или таким умелым во всем, за что бы ни брался. Это делало его совершенно недосягаемым. Неуловимым. Иногда ей казалось, что легче поймать ртуть.
Дело было не столько в самонадеянности или в превосходстве. Скорее в отчужденности. Он смеялся, флиртовал и шутил со всеми (кроме Кейт), но всегда сохранял дистанцию между собой и другими людьми. Ему была свойственна какая-то настороженность.
Для человека неосведомленного ее затея могла показаться неосуществимой – самый красивый мужчина в Шотландии и немного симпатичная двадцатилетняя незаконнорожденная девица, которая лучше обращается с мечом, чем с иглой? – но Кейт знала, что между ними есть связь, не поддающаяся логике и объяснениям.
Очень глубокая связь.
Может, она и не редкостная красавица, но у нее много других достоинств. Она верная, надежная и будет до последнего защищать тех, кого любит. Она всем нравится, кроме Шинейд и ее подружек, но те ни с кем не ладят.
Если бы только Кейт могла умерить свой нрав! И свой взрывной характер. Если бы могла вести себя, как полагается леди… Но над этим она работает.
Заявление, что они с Грегором предназначены друг для друга, могло показаться довольно смелым для того, кто видел его всего несколько раз за пять лет, но Кейт верила. Она понимала его как никто другой. Больше, чем его мать, особенно его мать. Господь свидетель, леди Марион любила сына, но совсем не понимала, что им движет.
– Он такой красивый, – говорила она.
– Он может получить все, что угодно. Зачем ему подвергать себя опасности ради человека, который, вероятно, никогда не станет королем, когда он может жениться на королевском приданом?
Но Грегор был человеком дела. Он хотел заслужить себе имя. Поэтому он так сражался. В конце концов, именно его увлеченность и преданность восхищали Кейт. Не было в мире человека, в которого она верила бы больше.
Она очень многое узнала о нем от его семьи, включая Джона, который все еще не отрывал от нее глаз.
Кейт рассмеялась и, повинуясь какому-то неизвестному ей прежде женскому инстинкту, покружилась. Покружилась!
– Ты так думаешь?
По его лицу расплылась широкая улыбка. Джон давно стал для нее братом, и она порой забывала, насколько он красив. Не так необычайно как Грегор – кто бы мог? – но его сильные мужественные черты выглядели очень миловидно. Особенно сейчас, когда он улыбался - а не хмурился - ей.
– Да, никогда не видел тебя такой нарядной.
