За ее удивленным вздохом последовал новый, более мощный, когда Грегор воспользовался тем, что Кейт открыла рот, и наполнил его своим языком. Долгие, медленные, невероятные движения языка, которые требовали ответа.
Она нерешительно подчинилась, и его низкий рык, вырвавшийся откуда-то глубоко изнутри, был единственным необходимым ответом, что это было правильно.
Грегор целовался с мастерством умельца, опытом повесы и знанием ученого. Он точно знал, как извлечь каждую каплю удовольствия из каждого ловкого движения. Он показал ей, как вращать языком вокруг его языка, как гладить, как двигаться, как дразнить, как наклонить рот и вбирать его глубже и глубже.
Кейт стала увереннее, возвращала поцелуй с нарастающим пылом, не уступавшим ему. Но этого было недостаточно. Даже когда Грегор выгнул ее и прижал теснее к своему телу, голод и желание, казалось, только усилились. Пыл превратился в неистовство – в жестокий шторм тяжелого дыхания, стучащих сердец, стиснутых губ и сплетающихся языков.
Это было совсем не похоже на контролируемые поцелуи, которые он раздавал раньше.
Он был грубым, настойчивым и яростно страстным. Ненасытным. Он целовал Кейт так, словно может умереть, если не получит ее. Словно для него она единственная женщина на свете, и ему никогда ей не насытиться.
И Кейт знала, что никогда – никогда – не сможет насытиться им. Грегор Макгрегор стал первым мужчиной, которого она поцеловала, и последним. Если ей и нужны были доказательства, что они предназначены друг для друга, то теперь они у нее появились.
Она создана для него, и он больше не может это отрицать. Его горячие собственнические прикосновения не могут врать. Грегор заклеймил ее своим ртом, языком, руками, заявляя права на каждый ее дюйм.
Ощущения стали жестче, накатывали на нее быстрой лавиной чувств и ощущений. Его щека, царапающая ее чувствительную кожу. Влажное тепло его рта на шее. Ее грудь, прижатая к его груди. Соски, напрягшиеся под его пальцами. Отпечаток его ладоней на ее бедрах. Ее ягодицах. Ладоней обхватывающих ее, поднимающих, прижимающих к его…
Всемилостивый боже!
Сердце Кейт затрепетало от его размера.
Она чувствовала его, толстый и твердый, прижимающийся к ней длинный стальной стержень, вызвавший горячий прилив влажности между ее ног. Зная, что происходит между мужчиной и женщиной, Кейт подумала бы, что это невозможно.
Но когда Грегор начал двигаться, она передумала. Жар наступал. Грудь стала тяжелой, а все тело – мягким и словно расплавленным. Гибким. Податливым.
