Нехило, одному мне, может, и не поднять. Я поклонился Карлу, сказал прочувствованную речь, пожелал здоровья и удачи на долгие годы. Король внимательно выслушал, кивнул. На прощание сказал:
– Эти два воина, что держат чашу, очень умелые в воинском деле, они будут сопровождать тебя до Москвы, охранять тебя и мой подарок, корабль уже ждет в порту.
А с другой стороны – таких операций, как сделал я, никто не делал и еще лет триста делать не будет. Жалко, что никто из коллег не видел, – хотя бы тот же Амбруаз, был бы фурор в медицинском мире.
Сам же без позволения короля я рассказывать никому не могу, и не только из-за врачебной тайны, это уже тайна государственная, за такие сведения можно и башки лишиться, а мне она пока дорога.
Карета быстро доставила нас в порт, я нес свои вещи, шведы – сундук с подарком. На причале я попробовал приподнять один край и ахнул – да тут килограммов сорок, ну, отбросить вес сундука – все равно солидно. Бугаи лишь усмехнулись на мою попытку.
Погрузились на судно, послов на этот раз со мной не было, их каюту заняли бугаи с деньгами и чашей. Выходили они в пути только по одному, один не покидал каюты, вышколены, однако, хорошо, ни с кем из экипажа не общались, да и экипаж их, по-моему, побаивался, вероятно, были наслышаны. Я с удовольствием проводил время с капитаном, пил вино, разговаривал на разные темы. Три дня в море пролетели, как один день, если бы еще и погода была хорошей. Пристали в Ревеле, я тепло попрощался с капитаном и офицерами.
Мы сошли на берег. Пока бугаи с сундуком стояли на пирсе, я нашел кибитку – вроде крытых саней, возчик согласился доставить нас в Псков. До города добрались без приключений, вид у бугаев был такой, что окружающие с ними боялись даже заговаривать. В Пскове я начал искать сани или возок до Москвы. На корабле было невозможно, лед на реках. А вот, поди ж ты, город по местным меркам большой, но никто не соглашался, дороги занесены снегом, разбойники пошаливают.
Удалось уговорить одного деда с санями-розвальнями, посулив два серебряных рубля – большие деньги. На моем коште также была кормежка лошади и деда. Выехали уже в полдень, утра ждать не стали, надоело жить на постоялом дворе. Дед приготовил медвежьи шкуры, мы укрылись, было тепло. Снег хрустел под копытами, повизгивал под полозьями. Верст пятнадцать дорога была наезженной, потом постепенно становилась уже, и мы выехали на лед.
