Стреляй! «Бог войны» (сборник)

Ночь прошла спокойно, противники зализывали раны, готовясь к новым сражениям. День следующий почти повторился – такой же приступ, снова стрельба по воротам, которые с трудом устояли. Приступ отбили, понеся еще большие, чем вчера, потери. На этот раз к воротам или на стены я не ходил, работы было столько, что присесть и перевести дух было некогда. Столько раз мысленно себя хвалил за то, что успел подготовить помощников, выкупил амбар под госпиталь и многое чего сделал. Без всего этого уже упал бы в изнеможении.

И сейчас трудно, но скольким рязанцам я помог – не счесть, кому руку или ногу спас, а кому и жизнь, поскольку у госпиталя постоянно толпилась родня, и сам госпиталь, и я стали довольно популярны. На третий день атака повторилась. По улицам скакали гонцы от князя, собирая на стены всех кого можно – татей из городской тюрьмы; купцов – по торгашеской замашке пославших на стены челядь, но сами оставшиеся охранять свои лавки, и прочий люд. Видно, на стенах приходилось уже туго. Пошел и я. Если не удержать стен, моя работа, как и я сам, будет никому не нужна. Вернее, лекари нужны всем и всегда, но кто в горячке боя будет разбираться – снесут голову, и все дела. Умирать что-то не хотелось.

За стенами взвыли, раздались крики и звон оружия – по лестницам полезли враги. Я взбежал на стену, схватил копье, стоящее рядом с лучником, и ткнул в показавшееся над стеной усатое лицо. В первый раз, вот так, лицом к лицу, я убил человека.

Но сожаления, переживания по этому поводу не испытывал. Он пришел за моей жизнью, значит, должен быть готов к тому, что отберут его. Толком действовать копьем я не умел, но как только над стеной показывалась голова или руки нападавшего – без затей колол. Мимо быстро прошел воевода, на мгновение приостановился.

– Беги к пушке, лекарь. Это у тебя лучше получается. – Кивнул сотнику: – Оставь двоих ратников здесь.

Я побежал к башне с пушкой. В горячке боя я увлекся, но что-то выстрелов слышно почти не было.

У пушки возился одинокий воин, товарищи его из пушечной обслуги лежали убитые у стенки. Мы молча, без слов стали заряжать пушку. Навели. Ба-бах, все окутал пороховой дым. Немедля бросились перезаряжать. Снова выстрел. Теперь я уже прислушивался – другие пушки молчали.

– Давай сам, – бросил я и помчался к другой башне.

Картина удручала – тоже одни убитые, но пушка была уже заряжена.