Стриптизёр

Что ж, придётся попробовать соблазнить моего мужа, может это поможет. Вышел на балкон и обнаружил, что мой мужчина беседует с Ваэлем. Сын закидывает его вопросами, а Максиан с улыбкой на них отвечает. Мне даже завидно немного стало. Моему сыну он улыбается, а мне нет. Я поднял сына на руки, а потом сел в кресло, посадив его к себе на колени.

— У Ваэля есть игра, я принёс её из России в прошлый раз. Ты, наверное, знаешь. Кидаешь кубики, а потом ходишь фишкой по клеточкам.

— Знаю, они разные по тематике, но суть одна, кто быстрее придёт к финишу.

Предлагаешь поиграть?

Сердце радостно трепыхнулось. Вот теперь он улыбнулся мне.

— Да, после ужина. Нужно же чем-то заняться.

— Вместо того чтобы спешить ко мне с докладом о свадьбе, он в игрушки играть собирается, бездельник, — раздалось грозное сзади.

— Приветствую, старейшина Одон. Знакомься, это мой младший муж, Максиан Янар.

— Ты дал ему защиту рода, но зачем? — удивился Одон, подходя к моему мужу.

— Включи астральное зрение, дед, — улыбнулся я.

— Вот это да? Неожиданно.

В нашем роду такое лет триста назад было. А чего он такой напуганный у тебя, обижаешь его что ли? — нахмурился дед.

— Здравствуйте. Не обижает. Просто я первый день здесь. А вообще-то можно жаловаться? — заикаясь, произнёс Максиан.

— Ну, здравствуй, Максиан. Я какой-то там прадед этого оболтуса. А вообще да, можешь жаловаться. Я выслушаю.

— Я просто так спросил, — потупился Максиан.

— Я понял, о чём ты хотел сказать. Скорее всего, обряд соединения двух супругов провели без твоего согласия.

Ну, это часто бывает, поэтому я ничего не скажу по этому поводу. А вот насчёт праздника должен заметить, Ямиль, что ты нарушил правила. Ты должен был совершить обряд в присутствии родни, а потом устроить пир.

— Дед, пойдём в мой кабинет. Я тебе кое-что объясню, — нахмурившись, произнёс я.

Мы зашли в кабинет, и Одон развалился в моём кресле. Впрочем, ещё не так давно оно принадлежало ему. Когда дед передал мне титул, то уехал в мой замок, который был гораздо скромнее.

— Ну, слушаю, как ты будешь оправдываться, — он облокотился о спинку, и скрестил руки на груди.

— Я не стану оправдываться, старейшина. Просто скажу правду.

Я поведал всё, как есть, с самого начала, а старик всё больше хмурился от моего рассказа.

— Теперь ты всё понимаешь, дед. Он ни в коем случае не должен узнать правду о неразлучниках. К тому же этот праздник. Он ещё больше принёс бы ему горечи и уныния. Я итак пожинаю плоды того, что он не желает быть рядом.