Строгий режим

Сойдя с параши и помыв руки, он сразу залез на шконку, с которой слез только что писавший «письмо» Юрий и, посмотрев на него сверху вниз, подумал со злостью: «Нет, это чмо недостойно такой девушки». Внутри себя Бандера сознавал, что к неприязненному отношению к Юрию, как к сынку обеспеченных родителей, добавляется обыкновенная чёрная зависть, и это вызывает злость. Но поделать с собой ничего не мог.

— Встаньте там кто-нибудь на робота, — сказал Вано мужикам, уже расставив троих для сплетения коня и приготовив нитки.

Встал один из арестантов, затачивающих возле умывальника ложку.

— Не-не, ты занимайся, — сразу вступил в разговор Бандера, — все заточки поотметали, сало нечем порезать. — Он посмотрел на Юрия и, постаравшись придать голосу дружеский оттенок, произнес: — Юрок, встань возле двери, чтоб глазок закрыть, пока коня не сплетут. А то, видишь, все делом занимаются, кто не спит.

Юрий нерешительно посмотрел на Витяя и остальных, видимо уже ища защиты или поддержки. Но они все играли в кешбеш, обкурившись и хохоча без умолку, и даже не слышали этот разговор.

Пожав плечами, Юрий повернулся и пошёл к двери.

Удовлетворённо хмыкнув, Бандера проводил его ненавидящим взглядом и стал писать послание Ольге.

Плетень негодовал. Заместо Лупатого и остальных, которых раскидали по хатам, привели целый отряд — 13 человек. Когда их заводили в отстойник, дубаки издевательски пошутили над ним: «Принимай этап, красный день календаря сегодня».

Хабаровский этап, который и без того был немаленький, по пути собирал ещё и народ со всех КПЗ до самого Уссурийска, так как ни в Лесозаводске, ни в Спасске, ни в других городах по пути больше тюрем не было.

Почти всех сгружали в Уссурийском централе, потому что до Владивостока «билет брали» немногие. И из этой массы заключённых порой набиралось немало тех, кого в общие камеры администрация обязана не сажать по причине того, что их там могут убить.

Помимо красных оказалось ещё двое опущенных, которые тусовались буквально на параше, когда там никто не сидел, потому что места им попросту больше не было в тесном отстойнике.

А так как приехавшие этапом постоянно переговаривались с приехавшими вместе с ними девушками, то им приходилось сидеть и жаться друг к другу в уголке, чтобы никого не задеть.

Но больше всего раздражало Олега не то, что спать сегодня будет тесно и ему придётся толкаться, а то, что слишком много глаз будут видеть, если он будет открывать малявы.