Строгий режим

Он думал, что Солома сидит на другой стороне продола и малёк Лешего до него будет идти дольше, так что в случае чего у него ещё будет время подумать.

— Щас всё выясним, — на всякий случай грозно сказал он и посмотрел на Юрия. — Ты посиди пока…

Протас уже не строил иллюзий насчёт Ольги, которая его уже просто игнорировала и не отвечала. Виня во всём этом Солому, он хаял себя за то, что обратился к нему, чтобы помочь Ольге, и думал, как бы его наказать за это или хотя бы отомстить. Смотря в книгу, он не видел букв, думая об этом постоянно, но ничего «болезненного» для смотрящего он придумать не мог, кроме как не дать ему денег.

Но когда получил малёк Бандеры, он сразу воспрял духом и в нем даже проснулась маленькая надежда.

Бандера писал, что с гашишем вышла какая-та непонятка. А так как гашиш этот прислал Солома, то Протас подумал, что там может быть что-то нечисто у смотрящего. Может быть, Солома использовал груз, предназначенный для какого-то дела в своих целях, а может быть даже, если повезет, он схавал и вовсе не предназначенный ему грев? Богатое воображение Протаса рисовало самые различные варианты косяков, которые мог запороть смотрящий.

И надежда, что спрос с него будет жёсткий, бодрила его.

Несмотря на то, что Бандера явно торопился, Павел не стал делать ему словесный прогон, как он просил, а сел и подробно всё написал, не называя, как и Бандера, никаких имён, с какой хаты ему прислали тот грев и когда. И в конце прямо открытым текстом намекнул, что готов поддержать Бандеру в любом рамсе против той камеры и её обитателей, где, даже по мнению первохода Протаса, сидят не все заслуживающие доверия люди.

Так что если будет какой-то серьёзный рамс по поводу этого груза, то Павел в любом кругу открыто готов сказать, от кого он его получил.

Получив малёк от Лешего, который толковал о возможности какого-то немыслимого варианта совпадения гашиша, Солома аж выругался вслух.

«Шерлок Холмс херов», — подумал он. Но читая дальше, где Леший спрашивал, кому Солома посылал тот крапаль и с какого конца обламывал, он подумал, что если назвать Протаса, то придётся втянуть в это дело Ольгу.

А так, если Юрий, как говорит Леший, молчит и не называет её, говоря, что не знает, где мог его отец взять этот гашиш, то можно обойтись без участия Ольги и просто дать Лешему добро на принятие решений. Зная ненависть Антона к наркоторговцам, за ограбление квартиры которых тот сидел, можно предположить, что спросят они с него более чем строго, если уж пришли к такому выводу.