Строгий режим

— У меня телевизор там остался, — нерешительно произнесла она.

— Иди забирай, — грубо бросил ей ДПНСИ и, равнодушно отвернувшись от неё, продолжил своё дело, взяв из стопки очередную папку. — Котлова! Тоже в шестнадцатую!

Услышав про телевизор, Шаповалов вдруг поднял взгляд на идущую обратно в восемнадцатую Ольгу. Впервые он почувствовал, что уже жалеет о своём подарке. А когда увидел, что Ольга даже не взяла его телевизор, вышла из камеры с большим по размеру телевизором и направилась в шестнадцатую, у него возникло даже какое-то отвращение к ней.

И сейчас он больше жалел не о её утрате в его душе, а о потраченных из своей скромной зарплаты деньгах на этот телевизор, который ещё и уложила в свою сумку кто-то из других арестанток.

Когда разброс закончился, Шаповалов почувствовал непреодолимое желание уйти домой и выпить изрядную дозу спиртного. Но Дунаев напомнил ему о выполнении своих прямых обязанностей.

— Ты бери Короткова, а я Котова, — сказал он ему.

 — Крути его как хочешь, но лучше не бей, он и так должен всё рассказать. Кто. Что. Зачем и так далее. Я уверен, это Ферцев всё замутил, просто этого придурка крутить бесполезно. Ну, давай, — хлопнул он Шаповалова по плечу, — после Короткова тяни Исаева.

Они оба направились к прогулочным дворикам, бросив последний взгляд на обыскивающую хату группу, которая уже нашла те штыри, которыми малолетки проковыряли такую дыру.

На новом корпусе доносящийся со старух шум слышали только на этаже Соломы, куда непосредственно выходил соединяющий корпуса пролёт.

По тому, как резко исчез с продола Дунаев с так и не дошедшей до него проверочной делегацией, Солома понял случилось что-то серьёзное и скоро это дело коснётся его. Когда он подзывал дежурного, тот ничего не мог ответить, поскольку сам ничего не знал. Он не покидал этажа и только смотрел в сторону старого корпуса через соединительный пролёт, и видел только, как выводили на продол людей с шумящих камер и ставили вдоль стены. Поперечный продол, где проходило основное действие, он не видел и ничего не мог сказать Соломе по этому поводу. Но уже само то, что едва начавшийся бунт менты сумели подавить в самом начале без вызова ОМОНа или спецназа, говорило, что там произошло что-то непредвиденное. Если бы бунт готовился, на ушах бы стояла вся тюрьма и её бы уже окружили войска.