Вдумчивая. Мне нравится.
Отвечаю откровенно. То, что действительно имею в виду.
– Максимально.
Она смотрит на меня уверенно, хоть я совершенно точно чувствую её растерянность. В любом случае, если я уже открыл рот, придётся сразу расставить все точки над и.
– Юля, я бы хотел… – допустил небольшую не свойственную мне заминку, пытаясь подобрать правильные слова и не напугать девушку, в конце концов, я желаю, чтобы она относилась ко мне как к мужчине, а не просто перспективному приложению к офису. Такого добра у меня и у самого навалом.
– Чтобы наши отношения вне компании выходили за рабочие рамки.
Я не собирался спрашивать, устоит ли её это, понравится ли. Я собирался просто обозначить свою позицию. Что, собственно, и сделал.
При этом у меня даже мысли не возникло, что она ответит отказом. Их, родимых, я не слышал уже очень и очень давно. Но дальнейшие слова меня несказанно удивили.
– Глеб Викторович. Мне очень лестно Ваше мужское внимание. Но, мне кажется, это не самая здравая идея.
Как будто я и сам этого не понимаю. Тоже мне, Америку открыла. И тем не менее. Отступать от намеченных действий я не привык.
– Рассчитываю, что ты будешь обращаться ко мне по имени вне работы. Думаю, в данной обстановке это абсолютно естественно.
– Извините, Глеб Викторович, пойду, позову Гришу, а то чай остынет.
– Решила от меня сбежать, – как бы не так."
"Вот взял да и позволил ей отвертеться от разговора, оставив меня в дураках с предложением, которое я не повторю второй раз.
– Твой брат тактично и намеренно оставил нас наедине. Если бы он хотел чай, прихватил бы его с собой. Ты и сама понимаешь.
Можешь не отворачиваться, девочка, спрятать от меня откровенный взгляд вряд ли получится.
– Я и сам не приемлю отношений на работе, но в наших же возможностях сделать исключение друг для друга. Чем ты обычно занимаешься вечерами, когда твой грозный сумасшедший начальник не стоит над душой?
– Я так понимаю, готовлюсь к тому, что грозный сумасшедший начальник будет стоять над моей несчастной душой у меня дома?
– Я против слова «несчастная» применительно к тебе.
Девчушка смущённо отвела взгляд в сторону, блуждая, обвела кухонную мебель и вдруг неожиданно улыбнулась, вновь посмотрев на меня.
– Глеб Викторович! Печенье будете?
Её неожиданный вопрос заставил растянуть губы в широкой искренней улыбке. Не отказался бы от чего-нибудь более пикантного. Но раз пошла такая пляска… Печенье, так печенье.
– Буду.
