Строптивая беглянка

мальчике? Если бы это было так, меня могли бы обвинить в краже младенцев!

– Но разве это не так?

Она быстро взглянула на него и, будто испугавшись, что он сможет прочесть что-то в глубине ее глаз, посмотрела в сторону.

– Стивен, прошу… прекрати. Мне не хочется терять доброе отношение. Ведь у нас было столько хорошего!

– Хорошего? – Стивен передернулся. – Чего хорошего, когда вы держали меня на расстоянии в течение последних шести месяцев?

– Правда! Я считаю, вы просто избегаете меня. Боитесь того, что может произойти, если вы позволите себе расслабиться.

Одри подняла голову.

– Может, ты прекратишь наконец свою детскую привычку все время переспрашивать? Нет смысла продолжать этот разговор. Я лучше пойду.

– Да, я так хочу, – заключила она твердо и направилась мимо него к двери.

И тут Стивен сделал то, о чем раньше и подумать не мог. Широко расставив ноги, преградил ей путь. Он продолжал напоминать себе, что это не Гринланд, что никто не войдет и не спросит, что между ними происходит.

Она остановилась прямо перед ним, высоко подняв голову и осуждающе глядя холодными глазами. Одри совершенно ясно показала, что она его не боится. Напоминание о матери должно, по ее мнению, привести его в чувство.

Стивен не сдвинулся с места. Если она захочет пройти мимо него, пусть идет. Он уже мысленно представил себе, что почувствует, если она попытается проскользнуть рядом. В его памяти четко вставали картины вечера, когда они вместе танцевали.

– Тебе не кажется, что все это страшно глупо? – наконец спросила она с упреком, хотя в глазах ее проглядывало беспокойство. Возможно, Одри только теперь поняла, насколько она беззащитна перед ним.

Не отвечая на ее вопрос, Стивен провел пальцами по ее щеке. Кожа была мягкой, необычайно шелковистой и горячей. Впервые он осмелился дотронуться до нее подобным образом.

– Не надо, – произнесла она сдавленным голосом, отбрасывая его руку и сердито сверкая глазами.

Стивен хотел было послушаться ее. Все эти месяцы восхищения Одри на расстоянии воспитали в нем чувство величайшего уважения к ней. Еще двадцать четыре часа тому назад он сделал бы все, чтобы ей угодить. Но сейчас что-то изменилось, в течение последних нескольких минут случилось такое, что указывало: послушание не принесет ему ее уважения.