Там, на сцене, нельзя ничего бояться, но я не могу, просто не могу. За меня первый шаг сделал Ник, когда заметил, что я торможу, пропуская нужный момент выхода. Момент в играющей мелодии, когда я должна появиться.
— Вперед и с песней, Кэсс! — с этими словами Денжер пнул меня. Реально пнул по мягкому месту, да еще чувствительно так.
Вылетела на сцену, словно пробка от шампанского. Хотя должна была выйти плавно. Зато в нужный момент, благодаря ускорению, добралась до точки на сцене, где должна стоять, и тут же запела.
Успела все вовремя. Такой адреналин. О страхе сцены забываешь из-за страха сделать что-то не так.
Мамочки! Я стою и пою перед целым залом! Как я до жизни такой докатилась?! Мой взгляд мечется по залу в поисках якоря. Люди, люди. Никого толком и не видно, но я знаю. Все смотрят на меня. Оценивают. Взгляд метнулся вверх. И все. Нашла. Не хочу этого, но не могу оторвать взгляд от Ярослава. Он сидит рядом с Максом на том же месте, что и в первое свое посещение театра. Лица не вижу, но я все равно знаю, что это он.
Возможно, даже просто чувствую. Злюсь сама на себя за эту слабость, но потом успокаиваюсь. Ладно. Это просто мой якорь и ничего больше. Я пользуюсь профессиональными услугами своего продюсера, назначив его своим якорем.
Дальше спектакль идет своим чередом, актеры блистают, даже не играя, проживая на сцене пусть и недолгие, но настоящие жизни. Хотя и не без неожиданностей и сюрпризов. Из тех, что коснулись лично меня — Лара так вжилась в роль злой феи, что в какой-то момент сделала мне коварную банальную подножку.
Я споткнулась, но, к счастью, не упала. Мне было как-то не до Лары, поэтому я продолжила выступать, но для себя сделала пометку быть настороже. Но не там я ждала подвоха.
Одна из ключевых финальных сцен. Преобразившийся из беловолосого Ника Денжера в прекрасного принца, собственно, Ник наклоняется над моим ложем, где я мирно себе сплю. Ничего неожиданного быть не должно. Сейчас принц поцелует меня миллионный раз отработанным сценическим поцелуем.
Но нет. Пусть Ник и изменился внешне, выглядя классически, но это не изменило его бесячью натуру.
— Ну, наконец-то. Дождался, — радостно прошептал Ник прямо мне в губы и впился в них самым настоящим поцелуем.
Ах он… кобелина! Нет. Козлина. На несколько мгновений застыла, придумывая за столь короткий срок множество сочных эпитетов. Денжер, видимо, воспринял мое застывшее состояние как поощрение или намек, что спящую красавицу надо бы будить активнее, и усилил напор.
