На спектакле ведь была еще куча папиных коллег и друзей, так что начнут отмечать уже сегодня.
Все. Кроме родителей за кулисы никого не пустили. Сказали, что со своими родственниками, друзьями, возлюбленными и знакомыми общаться можно и за стенами театра. И так сейчас слишком много народа.
Меня и коллег зовут в зал, где уже устроено нечто вроде вечеринки для журналистов. Помимо самих журналистов и актеров тут и те, кто работал над мюзиклом, и просто приглашенные вип-персоны.
Когда поток журналистов вокруг меня схлынул, отошла к окну и устало обозреваю зал.
Сегодня для меня просто рекорд по общению и встречам с новыми людьми. Жутко выдохлась и устала. Нет. Играть в спектакле оказалось просто потрясающе, но потребовало слишком много душевных сил, а сейчас все только продолжается. Скорее бы домой.
Взглядом нашла продюсера. Он все еще в окружении журналистов. Стоит, приобнимая Лару за талию. Довольный такой. Вспышки камер то и дело мелькают, радостно фиксируя для будущих зрителей внешне просто идеальную пару.
Титан со своей королевой. К усталости прибавилась еще и тоска. Вот зачем это все, а?
Закрывая обзор на Ярослава, передо мной встал Макс Орлов.
— Поздравляю с дебютом, — бодро произнес Макс, сверля меня взглядом. — Большой шаг.
— Спасибо, — устало отозвалась я.
Орлов сделал шаг ко мне.
— Саша, а давай с тобой…
— Поздравляю, поздравляю, поздравляю!
Ко мне и Максу подлетел счастливый пьяный режиссер, то ли держащий, то ли опирающийся на Ника. — Это было восхитительно, чудесно, невероятно! Вы молодцы.
Все молодцы. Лучше спектакля я еще не видел.
Режиссер продолжает разливаться соловьем, и к нашей компании начинают подтягиваться люди. Все же трудно остаться в тишине и спокойствии на таком мероприятии. Ну ничего. Еще немного потерпеть. Напряглась, когда к нашей уже большой компании подошли Ярослав и Лара. Режиссер на эмоциях бросился теперь обнимать продюсера.
— Ну какой ход, а? Какой финт! Я сначала так испугался, что чуть не умер. Думал, все, конец карьере, — счастливо вещает режиссер и теперь треплет Ника за плечо.
— Эх, молодежь! Завтра, чувствую, седой проснусь с такими-то нервами.
— Да. Момент был опасный в конце с поцелуем, — Левин окидывает Денжера тяжелым суровым взглядом. Ник взгляда демонстративно не замечает.
— Но ход гениальный! — продолжает режиссер мысль. — Я думаю, можно оставить и так дальше постоянно играть. Публика будет в восторге.
— Нет! — воскликнули одновременно Ярослав и Макс.
