Он был контрабандист, челночил через границу, таскал разное, что можно продать с прибылью. А попутно шпионил для японцев. Ты же начинал на границе, должен знать, что сплошь и рядом контрабандисты путаются с разведкой – на любой границе, не только на Дальнем Востоке. Очень уж легко разведке их вербовать – всего-то пригрозить, что дадут своим пограничникам смотреть за ним в оба и быстренько прикроют его гешефты… Много было примеров. Согласен?
– Согласен, – сказал я. – Знаю примеры, сам сталкивался…
– Ну вот… Хочешь знать, что устроил тот прохиндей? Чтобы не заморачиваться с тайниками в тайге, устроил себе самую натуральную «чертову избу».
Стояла там не так уж и далеко в глуши заброшенная фанза, то бишь избушка. Он там жег всякую химию, которая давала разноцветное пламя, и огни на тропинках ночами жег типа бенгальских, и орал-ухал там и сям нечеловеческим голосом, и другие номера откалывал. И добился-таки своего, поганец: корейцы, люди суеверные, очень быстро поверили, что в избушке поселился черт, и обходили ее десятой дорогой.
Да наши, деревенские из приграничной полосы, сплошь и рядом верили во всякую чертовщину – ну, в основном старшего возраста, молодежь-то уже советское воспитание получила… В общем, какое-то время он благоденствовал. Пока мне не поручили вплотную им заняться. Ну, я не верю ни в бога, ни в черта, поработал немного, смекнул, что к чему, – и взяли мы голубчика целым и невредимым, без пальбы и драки. В той самой избушке. Выгребли из подвала все его захоронки, под метелку… Вот так и твой Факир может косить под Боруту в расчете на темноту народного суеверия… Ну, что ты ерзаешь? Сказать что-то хочешь? Пожалуйста.
– Хорошо, – сказал я. – Допустим, он наряжается под Боруту. А внешность? Она ведь остается прежняя. Если это человек, он должен жить не особенно далеко, не за сто верст. Что же, местные лица не опознали бы? В такой глуши, вообще в деревне все друг друга знают. Давно пошли бы разговоры, что в виде Боруты попадался в лесу такой-то и такой-то. Но нет таких разговоров…"
"– Или твои люди их попросту не зафиксировали, – уточнил он педантично.
– Согласись, не могли же они, пусть и каждый вечер сидя в корчме, дознаться обо всех остальных разговорах, имевших место быть в деревне? Ну вот не говорят об этом в корчме, и все тут… Ситуация на этот счет следующая: в деревне уже вовсю работают, я уже говорил, польские оперативники. Их там человек двадцать, и ожидается подкрепление. Все согласовано на очень высоком уровне.
