Струна времени. Военные истории

 – Сдается мне, что такая позиция – несомненный шаг вперед от упрямого неверия…

Я подумал, что точки зрения на мою позицию у них с полковником совершенно противоположные, но говорить об этом, разумеется, не стал.

– Интересно, что вы сами думаете, пан Конрад? – спросил я.

– Вы имеете в виду, конечно, Боруту? – И, хотя я не ответил ни словечка, даже не кивнул, он уверенно продолжал: – Ну конечно же, Боруту. Видите ли, пан капитан, я ничего не «думаю». Я просто верю, что он есть. Хотя ни я, ни отец никогда его не видели, однажды видел дед.

Но я верю не только поэтому. Есть много других причин… Уж не о Боруте ли вы пришли поговорить?

– Угадали, пан Конрад, – сказал я, не отведя взгляда.

– Интересно. Вы не знаете, что и думать, но поговорить о нем все же пришли… Ну что же, не имею ничего против. Итак, Борута… Вам уже что-нибудь о нем рассказывали?

Я кратенько изложил то, что слышал от Томшика. Пан Конрад, аккуратно гася самокрутку, кивнул:

– Не исчерпывающе, но все же… Я вам сейчас кое-что покажу.

Он прошел к этажерке, уверенно вынул один из тех самых томов в одряхлевших кожаных переплетах, со второй попытки нашел, похоже, нужную страницу, положил книгу передо мной.

На одной странице был текст, на другой – выполненная на старинный манер географическая карта. Впрочем, без труда можно было понять, какие значки изображают лес, они не особенно и отличались от нынешних – деревья, пусть и чуточку в другой манере изображенные. Что за местность на карте, я так и не понял.

Перевел взгляд на страницу, попытался прочитать хоть что-то – но, сколько ни смотрел, не понимал ни словечка, хоть ты тресни.

Хотя готический шрифт и выучил – в интересах дела. У немцев готика и теперь кое-где была в ходу – вот, например, эсэсовские удостоверения личности заполнялись исключительно готикой, и это не единственный пример. Кстати, изучение готики – та еще мука мученическая. Похуже даже, чем шифровальное дело, на первых уроках которого все чувствуют себя тупицами.

Готика – хитрая штука. Достаточно добавить к одной букве почти заметную завитушечку – и она становится совершенно другой…

В общем, я не понимал ни слова. А Конрад именно в карту ткнул указательным пальцем с аккуратно подстриженным ногтем:

– Обратите внимание на это место. Там всего два слова…

Ну да, два. Первое, подлиннее, я так и не понял, зато второе читалось без труда: Борута…

– «Борута» – это я понял, – сказал я. – Но вот первое слово не понимаю.