Струны черной души

— Какая-то жуткая история, — выдохнул мой папа. — Я не могу поверить. Такие приличные, известные люди.

Признание Игоря Сергеева стало основой нового, объединенного уголовного дела о заговоре против меня с целью присвоить наследство тети Изабелл. Иск от моего имени написал адвокат Петров.

Он включал требование возобновить расследования по убийству Анатолия, гибели Тани, присоединить покушения на жизнь папы и меня.

Главный вывод этого иска — преступления не были раскрыты, потому что следствие не сумело выделить общий мотив и единый круг подозреваемых.

Теперь они были.

Земцов опрашивал людей по списку Игоря, который пошел даже на очную ставку с собственной женой. Приличные люди уезжали домой под подписку о невыезде. А в Испании полиция по материалам нашего следствия задержала поставщика устриц Хорхе Кастендо, а также мадридского «зиц-председателя Фунта», представляющего липовый благотворительный фонд, который должен был получить состояние из рук устричного продавца. После моей смерти.

Адвокат тети Иван Сердюк был арестован за продажу секретной информации по завещанию и за участие в заговоре против законной наследницы.

Отец Эльвиры Сергеевой — очередное звено заговора, — начал давать показания.

От подробностей этого кошмара длиной в годы я ощущала все симптомы реального отравления, не сравнимого ни с какой концентрацией угарного газа.

Сергей был страшно озабочен.

— Такая засада, — говорил он. — Они все признают заговор, и ни одного признания. Нет ни одной прямой наводки на исполнителей. На вопросы, как конкретно собирались убирать наследницу и ее родственников, — все отвечают, что это было не в их компетенции.

Типа у каждого свой участок плана, и у всех этот участок, получается, информационный. После признания Игоря они не откровенно валят на него, но дипломатически на это намекают. Он теперь — отрезанный ломоть, предатель. А у нас с уликами — полный облом. По старым делам без признаний просто никак.

Тем временем состоялся суд над мошенниками и палачами из фонда «Добро», среди подсудимых была и Сотникова — основная наводчица.

Следствие по моему делу пришло к выводу, что ее привлекли исключительно для особой, психологической информации о том, что происходило внутри нашей семьи. Получается, что наши проблемы были использованы. И на эту тему ложились признания Павловой о том, что Миронова могли вывести с его ревностью в нужный момент в нужное место.

Поиски его убийцы продолжались.

Как и убийцы Семена Коврова.

Тем временем наступила весна.