Струны черной души

Они сидят в холле под лампой, уже явно вечер, все разошлись.

Тете Тасе даже приятно поговорить. Собеседник появился в кои-то веки.

— Анатолий Васильевич был хороший человек. Уважительный, не придирчивый, не жадный. Уму непостижимо, как его можно было убить. Я не сильно верю в то, что это сделала Маргарита. Она другая, бывала резкой, с людьми не то что не ладила. Просто не хотела ладить. Говорили, что она взяла на себя вину дочери. Ну, в это мне еще труднее поверить, что Таня могла. Она нежный ребенок. Хотя отношения девочки с отчимом были сложные.

— Вы имеете в виду что-то конкретное?

— Что видела. Не раз.

— Можете привести пример?

— Да хоть такой. Точно видела только я. Время было как сейчас, все уже ушли. В кабинете сидел еще только Анатолий Васильевич, а Таня ушла с девочками после какого-то факультатива. Я убираю, и вдруг она возвращается. Ведет собаку за ошейник! Знаете, такую, коротколапую, как у английской королевы. Только грязную, в крови, вроде больную. Оставила ее рядом со мной, сама открыла дверь в кабинет и кричит отчиму: «Толя, помоги быстро.

Тут собачка потерялась, и ее, наверное, ранили. Надо отвезти, чтобы ее полечили, а потом к нам домой». Ну, Анатолий Васильевич спокойно так вышел, посмотрел и объясняет. Мы отвезем собаку в клинику. И там оставим. О том, чтобы домой, не может быть и речи. Говорит, по каким причинам, я уже не помню. Короче, стали они ссориться. Больше Таня, конечно. Он голос не повышал. А она, точно помню, — она кричала со слезами: «Ты мне надоел! Ты против всего и всех, кто мне нравится. Ты во все лезешь. Ты висишь надо мной — и в школе, и дома. Я хочу, чтобы ты ушел от нас! Я хочу жить с мамой и этой собакой. У тебя же есть еще какая-то квартира. Уходи!» Вот так она кричала. Потом схватила собаку и выбежала. Он стоял такой белый, смотрит перед собой и вроде ничего не видит. Потом тихо сказал: «Боже». Ушел к себе. Я была до ночи там. А он так и не выходил.

Вот такую историю я узнала.

В правдивости источника сомневаться невозможно.

Но как же это могло быть? Как же я могла быть настолько слепой курицей? Я не видела этого напряжения.

Что-то чувствовала, но не в такой степени.

Таня хотела, чтобы он ушел? Он висел над ней? Он мешал ей жить и дышать?

— Сережа, ты допускаешь, что это могла сделать Таня? Теперь ты допускаешь?

— Успокойся, Марго. Ты просто хотела правду. Теперь придется с ней справляться. Да, многое, если не все, может оказаться совсем не тем, что ты видела, что себе представляла.