Струны черной души

Мама всегда пела мне на ночь, папа часто рассказывал смешные истории собственного авторства.

Мама ушла от нас очень рано, мне не было четырнадцати. А папа с тех пор стал хранителем.

Мне кажется, он жизнь свою посвятил тому, чтобы дом не умер. Чтобы жила его атмосфера полной семьи. Воздух любви. Заколдованное пространство, из которого никто не уходит совсем.

Пару дней я отсыпалась. Сладко тонула в теплом, бездумном забытье ночью и днем. Просыпалась и шла на вкусный запах из кухни.

Папа каждый день готовил завтраки, ужины и полный обед из трех блюд.

Как всегда делала мама.

Однажды мы с ним пили чай с пирогами на теплой террасе, смотрели на высокие ели под пухом легкого блестящего снега. И я задала вопрос, который интересовал Сергея:

— Папа, я много лет ничего не слышала о твоих родственниках. У тебя ведь была дальняя тетя с сыном. Помню, ты иногда им что-то посылал к праздникам, они нас поздравляли с Новым годом.

— Да. Антонина с Валерой. Они жили в Магадане. Мы не встречались даже не из-за расстояния.

Просто никогда ни в чем не сходились, раздражались, спорили. Знаешь, даже между более близкими людьми бывают и социальная ненависть, и гражданская война. Что-то такое я всегда чувствовал с их стороны. Но все в прошлом. И это тоже. Тетя Тоня умерла лет десять назад, я, наверное, тебе и не сообщил. Не ездил на похороны, только послал Валере деньги. А года два назад — ты как раз была в СИЗО — мне сообщили, что Валера в нетрезвом виде попал в ДТП. Погиб. Так закончилась моя родня.

— Печально.

Но я сейчас думаю, чувствую, просто впитываю из воздуха счастливое понимание: как хорошо, что мы есть друг у друга. Как хорошо, что мы близкие люди не по свидетельствам о рождении. По всему. По мыслям, реакциям, вкусам и даже очень похожим тараканам. Ты, как и я, любишь только свою нору. Только тех, кого когда-то выбрал. Веришь только своей совести. И верен лишь своей любви.

— Примерно так. Ты знаешь, я совсем забыл тебе рассказать. Когда ты была в заключении, меня нашел один человек.

Представился гражданином Испании Иваном Сердюком, эмигрантом из России. Он — поверенный в делах Изабеллы Ляндрес, тетки твоей матери. Она одна из трех дочерей той самой твоей прабабушки Маргариты, на которую ты так похожа. В живых из троих осталась только она. Может, ты даже ее и запомнила. Она приезжала к нам, когда ты была маленькой, лет пять, кажется. Мы с мамой ее не очень впечатлили, очень высокомерная оказалась дамочка. А от тебя она пришла в восторг.