Струны черной души

Он предложил мне устроиться сзади, где можно разлечься с ногами на просторном и мягком кожаном сиденье с регулируемой спинкой, укрыться пушистым пледом, включить музыку и даже разложить походный бар с напитками в маленьких бутылочках и печеньем.

Не припомню, когда еще мне было так уютно после возвращения из заключения.

Наверное, только в первый приезд в наш дом. Но там были только ожившие воспоминания и детские чувства. А в этом путешествии со мной был любящий и заботливый мужчина. Здесь и сейчас. И мы плыли вдвоем по волнам густых, темнеющих сумерек.

И был наш корабль защищен от мира, как крепость. И светился его огонек, как символ иллюзорного, безмятежного, плавучего дома, подаренного на минуту, на час для отдыха и награды.

…Я все это вспомнила через неделю. Прошлась обнаженными нервами по каждой секунде. Вот дошла до последней. Тут еще тепло, мягко, млеет тело и душа.

А тут уже налетела следующая, грозовая секунда. И мое тело, замороженное болеутоляющими уколами, вновь взрывает немыслимая, разрывающая каждую клеточку боль.

Глаза слепнут от огня и собственной крови, дыхание прервано запахом катастрофы.

Сергей рассказал мне, как все было, уже здесь, в больнице, когда я пришла в сознание.

Взрывчатка была заложена под заднее сиденье.

Все службы вызвал случайный гаишник.

Кольцову сразу сообщил помощник, отслеживающий ДТП и несчастные случаи. Он проверил по приложению нахождение моего мобильного.

Сергей связался со следственной группой Земцова. Примчался вместе со «Скорой».

Я была в страшном виде, но еще не потеряла сознание. Спросила, погиб ли Игорь. И тут же увидела его лицо, склонившееся надо мной. Белое, перевернутое лицо с красными струями, стекавшими со лба. И сейчас вновь ощущаю тот леденящий страх. Помню, я тогда закричала:

— Это убийца. Арестуйте его.

И потеряла сознание.

— Будем считать, что тебе повезло, — сказал Сергей. — Тачка у Игоря Сергеева вся из особо прочных материалов с защитой от взрывов. Даже кожа на сиденье закалена и обработана.

Взрывчатка под тобой была не слабая. Но голова не пострадала, что меня беспокоило в первую очередь. Кости целы. Шрамы на какое-то время останутся. На лице, говорят, скоро пройдут. А в остальном ты из тех женщин, которых этим не испортишь.

— Хорошая шутка, — попыталась улыбнуться я.

Мне еще не показали зеркало, но было полное ощущение, что от лица остались только глаза и щель, куда заливали жидкое питание, причем она от всего болела.