Струны черной души

— Зубы целы, ты не в курсе?

— Конечно, — с энтузиазмом сказал Сережа. — Бог всегда на стороне зверей. Он не оставил бы такую хищницу беззубой. Все у тебя будет хорошо, если ты о красоте. А теперь давай немного поговорим. Тебе все равно придется обсуждать все со следователем. Ты помнишь, что требовала арестовать Игоря как убийцу? Это было сознательно? Ты и сейчас считаешь, что он может быть причастен?

— Я помню. Не знаю, как отвечу следствию, я не стукачка. Но тебе постараюсь объяснить. Во время взрыва я не потеряла сознание, я даже не перестала соображать.

Была уверена, что водителя разнесло в клочки. Я вообще думала, что взрывчатку подкладывают в двигатель. И когда увидела его лицо… Я в такой жуткой ситуации вдруг не обрадовалась, а страшно перепугалась. Теперь я точно знаю, что страх смерти страшнее смерти. Да, в его полубезумных глазах я прочитала что-то вроде любопытства: жива ли. Но, разумеется, никаких официальных обвинений. У меня нет причин, кроме собственного страха. А его не арестовали?

— Нет.

Его отпустили под подписку о невыезде как главного свидетеля. И да, подозреваемого. Но о последнем пока не знает он сам. Потому что это версия, основанная исключительно на моих расследованиях вокруг твоего завещания и гибели мужа и дочери. А их пока нет в официальном деле. Я не стану тебя больше мучить. Скажи просто: ты подозреваешь его сейчас? Он ведь тоже пострадал, не сильно, правда. Но я не припомню такой ситуации, чтобы виновник оставался на момент взрыва в машине. И потом, он ведь ничего не выигрывает от твоей смерти, раз вы не женаты.

— Я продолжу твою мысль, — сказала я, чувствуя, что теряю сознание от слабости, ожившей боли и все того же холодящего страха. — Мы не просто не женаты. Он понял меня в том, что этого не будет вообще. А он меня хорошо знает. Из этого решения вытекает, что так близко ко мне не окажется никто другой. И что он сам ближе уже не будет. Да, ни у кого другого не было такой возможности. Кроме тебя. То, что сам пострадал, снимает подозрения, пускает всех по ложному направлению.

И если бы я… Если бы хотя бы вышибло мозги, как ты опасался… Начинает работать последний пункт тети Изабелл. Поставщик устриц. Вот и мотив. Сережа, мне плохо. Меня тошнит. Мне не оторвало ни голову, ни ногу, ни руку. Только мужчину, который был физически близок и приятен. Такое членовредительство…

А когда Сережа ушел, когда прибежала медсестра с уколами, я уплывала в царство обезболивания с рвущейся от горя душой.