Студент из прошлого тысячелетия

— А как давно ты тут руководишь? — вдруг приходит запоздалая мысль.

— Ха-ха-ха, — раздаётся холодный смех со стороны Целестины и она поднимается на ноги с блеском в глазах — Я думала не догадаешься, мальчишка.

— Назад! — кричит Ульяна, отзывая Суворову и они пятятся в сторону выхода.

Лицо смеющейся Целестины удлиняется, с неё пластами слазит кожа, падая на пол. Хватает трёх секунд, чтобы женщина почти обернулась, смех из человеческого превращается в лай, но ей было не суждено закончить трансформацию.

По комнате проносится тёмная молния, затем вторая и мы наблюдаем, как у стены падает тело оборотня без головы, начинающего обратный процесс превращения.

Слева в углу стоит Маркус, держа свою трость, которая как оказалось является ножнами для клинка. Справа у входа Мара, держащая голову, медленно возвращающую человеческий лик.

— Быстрая, — хмыкает Маркус, с печалью глядя на разодранную штанину.

— Но мы быстре-е-е-е… — протягивает довольная Мара. — А вообще, это не она быстрая, а ты медленный, старый.

— С огнём играешь, — качает головой её родич.

— Идём в дом, надо выяснить, кого она укрывала и какого хрена тут происходит, а потом можем и отчаливать. Мне уже тут надоело, — недовольно говорю я, выходя из домика.

— А у вас всегда так? — сконфуженно спрашивает Суворова, на мягких ногах покидая наше пристанище.

— Похоже теперь всегда, — нервно отвечает ей Юсупова.

Подходим к дому Целестины, вампиры проскальзывают внутрь. Жду, пока меня не зовёт Мара.

Входим следом, слуги стоят посреди комнаты.

— Нц, нц, нц, нц, нц, — цокаю языком я. — Хорошие пёсики, выходите, иначе я сожгу эту халупу дотла и из вас получится сотня хорошо прожаренной собачатины.

С полминуты стоит тишина.

Шумно вздыхаю, играя на публику, что заняла места в партер… в погребе.

— Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать, кто не спрятался, тот пусть не гавкает…

Под полом слышатся звуки борьбы, а потом и возмущённый женский голос.

— Инга, ну вот кто тебя за язык тянул…

— Выходите, — ласково зову я.

— Ага, — доносится голос парня. — Сейчас я тебе исполню традиционный грузинский танец, ща-ща-ща.

— Вечно сидеть не сможешь, — аргументирую незримому собеседнику и уже тише своим союзникам. — Никому не лезть, что бы не случилось, я сам.

Жду ответа от подземных жителей, но слышу лишь тишину, а затем и чертыхания. Видимо собеседник прикинул перспективу долговременного заключения.