С первого раза редко кто сдает вступительный тест, я хоть и в десанте служил, но опыта-то мало. Сами пригласили, приняли. И началось.
Они с мамкой обсудили и решили, что мне такая жизнь не подходит. Оказывается, никто не воспринимал всерьез мои стремления, дескать, я пострадаю ерундой в ОМОНе и вспомню о существовании диплома.
— И что? — спрашиваю, потому что он замолчал.
— И все. Если с мамой я могу договориться, она такой человек, прямая как шпала: сама может ляпнуть резковато, но и с ней можно откровенно и по сути.
Не обидчивая. С Машкой такое не прокатило. Когда я по первости приходил с разбитым лицом или вымотанный до тошноты — а тренировки были очень жесткие, никто в город просто так новичка не выпустит, — она начинала плакать. Вот просто захожу в комнату, она смотрит на меня и шмыгает носом.
Поначалу это было прикольно: утром собираюсь на смену, она обнимает, как в последний раз. Потом напрягать начало.
После разговора с моим начальством — это стандартная процедура, родственников вводят в курс дела, — она со мной неделю не разговаривала.
«Увольняйся и все»."
"Раз уж мы откровенно: мне в этот период тоже нелегко приходилось. Первая серьезная тренировка по штурму здания. Посвящение. Такое, знаешь, отрезвляющее. Отрабатывали ситуацию: здание, террористы, якобы заложник. Все шло по плану: работа снайпера, граната, сигнал штурмовой группе — мы пошли. Я забежал в задымленное помещение и услышал, не поверишь, младенческий плач. Надрывный, громкий. Следом сковал ступор.
Разумом-то понимаю, что здание на территории тренировочного лагеря, здесь не может быть настоящих заложников, тем более детей. А все равно паника. Теория мгновенно вылетает из головы, мы переглядываемся, застыли, как бараны. Тогда из-за угла выходит инструктор и с травмата стреляет каждому в грудь, как по удобнейшей мишени. Следом наводит оружие на дальний угол, где стоял магнитофон, стреляет туда, и сухо произносит: «Бойцы убиты, заложник убит. Операция провалена».
Расстояние маленькое, мы хоть и в жилетах, но больно адски.
И какой-то шок. Начинает доходить, что не в сказку попал. Трудно сохранить голову холодной, а мысли четкими, когда сталкиваешься с чужой бедой, особенно если дети, просто не дай Бог — дети. Этому тоже приходится учиться, привыкать.
Мне было сложно переваривать эту ситуацию и побороть страх, а Машка меня в тот период не поддержала, я сам справился. Наверное, тогда и треснуло. Но я честно пытался еще долго.
