Поначалу пытаюсь ухватиться за ускользающий сон, провалиться обратно в забытье, но не получается. Тело горит, жаждет ласки и его прикосновений. Я проснулась от возбуждения, никогда со мной такого не было. С трудом отдаю себе отчет в том, что делаю, все происходит по наитию. Глажу его по груди, целую в шею, щеку. Очень нежно, сама не понимая, чего хочу больше: сберечь его отдых или разбудить просьбой заняться со мной любовью."
"Провожу рукой по его крепкому животу, легонько потягивая волоски ниже пупа, забираюсь под резинку трусов, обхватываю рукой член, который через мгновение реагирует на ласку, наливаясь.
Чуть сжимаю, вожу вверх-вниз. Демин потягивается, следом его руки по-хозяйски ложатся на мои ягодицы. Он совершенно не возражает, и я продолжаю. Либо я так сильно по нему соскучилась, либо схожу с ума: возбуждение накатывает волнами само по себе, я борюсь с эмоциями, но становится лишь невыносимее. Я наклоняюсь и жадно веду языком по его коже: чуть солоноватый вкус и знакомый аромат не способствует самоконтролю.
Я ужасно хочу его прямо сейчас.
Между бедер не просто ноет, а пульсирует, под ребрами сердце нетерпеливо колотится. Оно рискует разорваться, если я немедленно не получу желаемое. Стягиваю мешающее постыдно мокрое белье и отбрасываю его на пол.
Демину, как обычно, ничего не нужно делать, просто спать рядом — а девушка сама на грани. Вот как такое вообще возможно? Остается только смириться и принять как данность.
Мне кажется, сегодня я перейду на новый уровень обожания своего жестокого охотника: достигну оргазма, делая ему минет.
Наверное, в каком-то роде это падение. Киваю самой себе и облизываю в предвкушении губы.
Я приспускаю его трусы, вновь обхватываю уже напряженный член, как Рома все же просыпается. Тянет меня к себе, одновременно с этим сразу, без лишней прелюдии, проводит пальцами между моих ног и довольно поет что-то вроде: «м-м-м». Я пытаюсь сопротивляться:
— Расслабься, я хочу поласкать тебя сама, спи, — шепчу ему на ухо за мгновение перед поцелуем.
Но поздно. Он уже решил иначе. Приподнимается и крепко обнимает меня, прижимает к себе — остается только закрыть глаза и расслабиться.
— Соскучился, — отвечает хрипло. — Не отказывай, хочу тебя. — Его пальцы все еще там, где влажно и тепло, он не может оторваться, осторожно потирает тонкую кожу. Я теку так сильно, что даже неловко, но на имитацию стеснения не хватает ни сил, ни остатков скромности. Он гладит меня, и я послушно развожу ноги шире.
