С ним и раньше было волнительно, когда я считала его дровосеком на машине, которая стоит в четыре раза меньше моей, а сейчас у меня, честное слово, поджилки трясутся.
Глава 16
Мама добралась успешно и практически без приключений. Она позвонила на эмоциях, едва мы зашли в квартиру, и принялась подробно рассказывать обо всем, что с ней случилось за последние двенадцать часов."
"Стараюсь не растягивать разговор надолго, но оборвать ее подробный отчет, конечно, тоже не могу.
Да мне и самой не хочется: очень интересно послушать, все же путешествие не из легких. Кроме того, она считает своим долгом меня развлечь, полагая, что я одна в квартире страдаю по Сысоеву, хотя я, кто бы мог подумать, о нем за последние дни едва вспоминаю.
Демин за время телефонного разговора успевает погрустить под душем, поговорить с кем-то по мобильному на кухне, выпить чашку чая. Показать мне дважды знак, чтобы завязывала. Затем посмеяться над моими умоляющими жестами, но вроде бы относится понимающе.
В итоге заваливается на диван с телефоном и погружается в свои мысли или социальные сети.
— Моя мама тоже любит поболтать, но у нас обычно сестра принимает удар на себя, — говорит, когда я, наконец, прощаюсь и откладываю мобильный в сторону.
— Вот в моем случае «сестра» — это как раз я. Хотя у нас с мамой не самые близкие отношения, если говорить откровенно. Я даже удивлена, что она позвонила мне первой, — замираю в дверях, прикидывая, как бы мне хотелось провести остаток вечера.
— Это странно, наверное, но я больше привязана к отцу. У нас с ним полное взаимопонимание, даже про женские дела все объяснил мне именно он.
— Да ладно! — удивляется Демин. — Заметно, что он тебя обожает, но я почему-то решил, что люди такого плана дома бывают редко.
— И да, и нет. На меня он всегда находил время, плюс — я же поздний ребенок.
— А почему с мамой прохладные отношения? Мои могут часами висеть на телефоне, сплетничая. Да и сколько я помню, они не разлей вода.
Особенно когда дело касается моей личной жизни. У вас с мамой совсем-совсем не было секретных разговоров?
— О чем? О женских делах? Она мне подсунула книжку лет в восемь, где все было написано, в принципе, понятно. Но вопросы не приветствовала, а я была ну о-о-очень любопытным ребенком, — посмеиваюсь над собой. — В отличие от отца. Он — моя стена, понимаешь? У меня был один болезненный эпизод в детстве. Хочешь, расскажу? И ты все поймешь.
