Стыдные подвиги

Теперь проблема заключалась уже не в зайчике, а в том, что я должен был изобразить перед женой спокойствие. Куда-то спрятать злость и досаду. Нельзя приносить домой злость и досаду, ибо дом — территория мира и любви. Так я думал, на ходу репетируя беззаботную улыбку, и мучился от горя. Объездить всю Москву, побывать в десятках мест и не найти сущей чепухи, шоколадного зайчика, — это не вопрос наличия или отсутствия шоколадного зайчика, а вопрос самоуважения.

Я не смог изобразить ни спокойствия, ни беззаботности. Вошел в квартиру, моя подруга посмотрела в мое лицо и сразу испуганно спросила, что случилось.

Пришлось все рассказать.

Она рассмеялась, потом заплакала, потом опять смеялась.

— Ничего страшного, — сказала. — Обойдусь без зайчика. Я думала, ты кого-то убил. Иди помой руки и садись ужинать.

Не скажу, что наш герой был спортсмен, — но так вышло. В тринадцать лет он ходил меж сверстников, погруженный в собственные сложные фантазии, опустив голову и глядя себе под ноги: сутулый астматик, не способный пробежать ста метров.

Родись он на полтора века раньше — умер бы от чахотки еще в младенчестве.

Детские фото являют нам бледного червячка. Темноглазый конопатый ребенок стеснительно глядит мимо объектива и слабенько улыбается: да, я не богатырь, зато много читаю. Имею пятерки по литературе и истории.

Нос часто распухший, — в дополнение к астме полупрозрачное создание непрерывно было побеждаемо всякого рода простудами, насморками и аллергиями.

Впрочем, физическое здоровье — подвижная категория.

Здоровье можно приобрести и можно потерять. Спросите любого тренера, обучающего детей борьбе и боксу, — профи сразу скажет: именно щуплые, слабосильные мальчики упорнее других работают и вырастают в чемпионов и победителей.

Наш герой никогда не был чемпионом, а его победы можно сосчитать по пальцам одной руки, причем самую главную победу — над самим собой — он так и не одержал.

Спорт мы рассматриваем здесь не как дух соревновательности, не как желание победить всех, вздеть руки и зареветь победно, а потом прыгнуть, в потной майке, в объятия седого наставника со свисающим с шеи секундомером на широком шнурке, и уж тем более не как желание получать за эти манипуляции большие деньги, — а исключительно как физическую культуру в старом, благородном понимании слова «культура».

Культура как нечто, противоположное смрадной волосатой дикости. Культура как набор регулярных усилий. Сегодня пробежал три километра, завтра три с половиной, что-то такое.