Стыдные подвиги

 — Уговорил. Никто не спит, все идут мазать баб. Через два часа.

Из всей нашей команды только я умел критиковать лидера. Лому нравилась моя прямота. Лом был красив, широкоплеч и умен — элита, белая кость, сливки общества. Я последовательно учился в трех больших провинциальных школах — и нигде не видел юношу столь удивительных достоинств. Однако Лом, как всякий представитель элиты, привык к подобострастию со стороны сверстников и скучал по обычным приятельским отношениям; он выделял меня. Я держал себя с ним на равных, я мог даже прикрикнуть на чувака из элиты.

— Тогда, — предложил Влад, — давайте разговаривать. А то не выдержим. Кто смотрел фильмы с Брусли?

— Я смотрел один, — ответил Степа.

— И я смотрел, — ответил Лом. — И что?

— У нас дома была кассета, я половину посмотрел, а потом отец отдал кому-то… Чем закончилось — до сих пор не знаю.

Лом опять зевнул и спросил:

— А начало? Про что там было, в начале?

Влад перевернулся набок.

— В начале он приезжает к себе в родную деревню — его там встречают, кормят, поят, праздник и все такое… Спать укладывают.

Утром он просыпается, в доме — тишина. Встает, идет по коридору, видит дверь, а из-под двери — кровища течет. Он открывает дверь, а там все мертвые. Он дальше идет, вторую дверь открывает — там тоже все мертвые. У кого горло перерезано, у кого финка в сердце. Он, короче говоря, все двери выбивает — везде одни мертвецы. И его отец, и мать, и братья, и невеста, все. И он начинает искать, кто это сделал…

— Нет, — без интереса ответил Лом.

 — Это я не смотрел.

— А ты какой смотрел?

— Я смотрел, где ему в самом начале учитель вешает на шею такой особый амулет, на шнурке, и говорит: Брусли, запомни, тебе драться нельзя. Запрещаю. И этот амулет — специальный, в общем. В нем внутри хранится твой запрет на драки. Кто бы ни пытался с тобой начать драку, кто бы ни провоцировал тебя или твоих друзей, или кого еще, — возьмись рукой за амулет и, в общем, сразу успокоишься…

— Подождите, — перебил я. — А почему ему нельзя было драться?

Лом и Влад тихо рассмеялись, а Степа даже сел в кровати.

— Потому что он — Брусли! — шепотом пояснил Влад. — Сначала его отец тренировал, с самого рождения. А потом он сам тренировался. И в конце концов дошел до такого, что мог одним пальцем пробить насквозь любого человека.

— Это фигня, одним пальцем, — сказал Лом, тоже переходя на шепот. — Он от пули уходил. Всю жизнь ездил из одной страны в другую страну и везде тренировался у самых лучших тренеров.