Стыдные подвиги

Возможно, гражданин решил, что юный негодяй выстрелит в него из обреза или пырнет ножом.

Спустя месяц наш герой сделался мелким бандитом. Несколько раз осквернял себя участием в уличных драках, но ни разу не ударил ногой в голову. Как-то не получилось, обошелся без этого.

Спустя два года превратился в бизнесмена, продавца вина. А бизнесмены вообще не бьют друг друга ногами.

Спустя три года тощий стал финансистом, из тех, кто всегда готов ковбойским жестом выхватить из кармана круглую резиновую печать.

Спустя пять лет — постояльцем следственного изолятора «Лефортово».

Первый месяц сидел в одиночке. И когда успокоился и понял, что в тюрьме тоже можно жить, однажды, выведенный на прогулку, снял туфли, носки — и попробовал сесть на шпагат.

Долго смеялся от отчаяния.

Двенадцать лет назад узкогрудым цыпленком он пришел на стадион. Восемь лет назад впервые встал в спарринг. Семь лет назад впервые повалил соперника подсечкой и понял, что может побеждать. Пять лет назад забросил тренировки.

Может, не надо было слушать школьного друга? Может, следовало остаться в зале?

У японских мастеров боевых искусств есть грустная поговорка: «Карате-до — это не только пустая рука, но и пустой карман».

Он оглядел серые, ноздреватые стены прогулочного дворика. У него отобрали свободу — он не жалел свободы. Он имел деньги и потерял — но денег тоже не жалел.

Каждый день оперативники и следователи называли его мошенником и вором — он не жалел ни себя, мошенника и вора, ни тех, кто его так называл.

Он жалел только того солдата, рядового войск ПВО, вставляющего босые ступни в веревочные петли и царапающего гвоздем отметки на холодном деревянном полу.

Еще немного жалел старшего лейтенанта Смирнова. Учитель потратил так много времени на своего ученика! Учитель думал, что ученик пойдет по пути воина, — а ученик не пошел.

Пока сидел — часто обещал себе, что возобновит тренировки сразу же, как только его освободят. Но когда вышел, увлекся вместо спорта курением травки и алкоголем.

Год шел за годом.

Тощий так и не потолстел. То голодал, то наслаждался материальным благополучием. Много пил, потом бросил пить. Написал несколько книг. Фотографии тощего стали появляться в журналах. Несколько раз тощему чуть не дали премию, как способному сочинителю романов. Все было хорошо, за что бы ни брался наш герой — все получалось у него. Только одно дело оставалось незавершенным: он так и не сел на шпагат.

В тридцать восемь лет он возобновил тренировки.

Приятели смеялись.