Стыдные подвиги

Потом директор прямо как сидел — вскакивает, за одну сотую секунды, и уже на столе стоит, и в каждой руке — самурайский меч. И начинает этими мечами махать, в общем. Слышно только свист, и все падает. Люстра с потолка, чайник со стола, стулья — пополам, все в кашу рубит и на Брусли идет. А Брусли уже подраненный, тут задели, там повредили… Он за фильм человек триста завалил, не меньше… Силы на исходе, в общем. Директор — раз, и куртку ему разрубает. Брусли куртку срывает, и вперед. Начинает уклоняться, отпрыгивать, ложные движения, все эти вещи… И видит, что позади директора лежит стул сломанный, и одна деревяшка торчит, острым концом.

И он, в общем, ловит момент — а сам уже еле двигается, тоже весь в крови, — и директору из последних сил пробивает в грудь, с ноги… Тот падает — и ему эта деревяшка сзади вот так входит, в шею, а спереди изо рта выходит.

Я помолчал, обдумывая все услышанное, и сказал:

— И чего? Вы во все это верите?

— Во что? — спросил Степа.

— Что один может триста человек победить?

— При чем тут «верить» или «не верить»? Это Брусли, понимаешь? Человек-легенда.

Про него весь мир знает.

— Лично я ничего не знал.

— Теперь знаешь. В Совке эти фильмы не показывают.

— В Советском Союзе, — пояснил Влад.

— Слишком много крови и насилия, — добавил Степа. — Народу это вредно.

Лом подтянул одеяло к груди.

— Народ ни при чем, — сказал он. — Бабки просто жмут. Фильм с Брусли купить — нужна валюта…

— Опять не понял, — сказал я. — Вы говорили, что ему деньги не нужны. А теперь говорите, что его фильмы за валюту продают.

— Так его ж нет, — пояснил Степа. — Его убили.

— Сам ты «убили»! — горячо возразил Влад. — Кто его убьет? Он же Брусли! Он без вести пропал. Говорят, что ушел в горы и там один живет и тренируется.

— Я тоже слышал, — сказал Лом. — Он собрал всех журналистов, со всех газет, с телевидения, английских, американских, японских, со всего мира, в общем. И говорит: я такого мастерства достиг, что мне уже соперники не нужны. Всех, кто есть, всех самых сильных мастеров я победил по десять раз, и сейчас уже мне опасно сражаться с соперниками.

Убиваю одним движением мизинца. И теперь удаляюсь от людей и никогда не вернусь.

— Ушел, — ответил Лом. — А теперь давайте спать, в общем.

— Погоди, — сказал Влад. — А баб мазать? Что, не пойдем?

— А я — спать. Завтра намажем. Или послезавтра. Ты правильно сказал, день сегодня был какой-то дурной. То ли жара, то ли еще чего…

— И у меня, — сказал я.

— И у меня был странный день.