Суббота Воскресенского

Старинное трюмо, фотографии танцовщицы, потертые чемоданы, бусы, пачки, пуанты – все это расположено в таком живописном порядке-беспорядке, что комната казалась живой. У противоположной стены – балетный станок.

Сначала Женя рассматривала фотографии и афиши, потом потрогала алые пуанты на сундуке и длинные шелковые перчатки, после этого повернулась к станку. И сразу стало ясно, что с данным предметом она хорошо знакома.

– Ну-ка. – Песочное пальто легло в руки Дана, и через секунду Эжени уже положила ногу на перекладину.

Ее осанка сразу же стала балетной.

– Вообще, – сказала она, высоко подняв свободную руку, – мне кажется, это место используют для фотосессий. Снимают комнату на час-два и делают красивые детские или ретрофотографии.

В черной водолазке и в черных же обтягивающих брюках с забранными волосами Женя казалась настоящей балериной. Дан не мог отвести от нее глаз.

– Интересно, это место как-то связано с ней? – спросила Эжени и вынула из заднего кармана брюк телефон.

Продолжая держать ногу на перекладине, она копалась в смартфоне, а Дан, повинуясь порыву, вынул свой телефон и сделал несколько кадров.

Потом она подняла голову, и он щелкнул еще раз.

В кадр, кроме Эжени, вошли старый потертый чемодан, бледно-голубая пачка и алые пуанты.

– Я в курсе, в курсе, – перебил ее Дан, – ну, что ты там накопала?

– Она здесь жила некоторое время. До революции тут были квартиры, в одной из них она и жила.

Женя убрала ногу со станка.

– Наверное, в ее доме тоже был станок, за которым она каждое утро занималась.

– Наверное, – согласился Дан.

Выйдя из комнаты, они остановились перед образцом современного искусства – вариацией на тему дартс. На стене висела мишень-аппликация, а в корзине немного поодаль лежали бумажные шарики. Посетителям предлагалось попробовать свою меткость. Женя, не задумываясь, взяла из корзины бумажный шарик и, прицелившись, попала в яблочко.

Дан сразу вспомнил ее зачетный бросок в спортбаре.

– Где ты научилась так метать?

– В больнице и потом дома.

– Тебе тогда было очень тяжело? – задал Дан волнующий его вопрос. Вопрос, больше похожий на утверждение.

Она опустила голову и стала вдруг очень несчастной. Несчастной и одинокой. Дан сделал шаг вперед, чтобы ее обнять, но Женя выставила вперед руку:

– Не надо. Все в порядке.

Она снова посмотрела на Дана и улыбнулась. Широко. Улыбка отдельно, глаза отдельно.

– Тогда у тебя все впереди, – сказал Дан.