Суббота Воскресенского

И Женька рванула к Дану, искала у него… чего? Защиты? Утешения? Немного спокойствия? Она и сама не знала, чего именно. Но проведенные вместе часы были побегом от реальности. Передышкой перед тем, как окончательно осознать факт: она снова катается с Сеней. И неважно, что в спектакле, а не на соревнованиях.

Ей было очень хорошо в Москве. Уютно. Там руки крепкие, там все понятно и правильно, и про Сеню просто невозможно рассказать. Женька засыпала, обнимая Дана, ощущая в полудреме его легкие поцелуи, прижимаясь теснее к его теплому, вкусно пахнущему гелем для душа телу и бормоча про то, что аспиранты пошли не те.

Раньше были ботаники, а теперь сплошные соблазнители. И было совсем не до Сени. Совсем.

На рейс она успела, хотя такси от души постояло в пробках. А в Сочи на вечер назначена фотосессия с Сеней. Лев Циммерман все правильно рассчитал. И если делать промо, то обязательно с их парой. Главная интрига спектакля.

Планы были грандиозные: съемки в костюмах на льду, в ресторане за столиком и еще на улице около моря.

Не промо, а история любви какая-то. Интересно, как все это переживет Лиза, оставшаяся наедине с гипсом? И как с ней будет объясняться Сеня, который вроде как помолвлен.

Самолет поднялся в воздух, и Женька закрыла глаза. Есть возможность немного поспать и ни о чем не думать. Хотя бы два часа.

Они оба готовились к вечернему визиту. Мама нервничала, Дан это видел. Спросил, знакомство будет с ужином? Она ответила, что вряд ли. Неизвестно, как все сложится. Ужин может оказаться лишним, а чай, конечно, предложить надо.

Она сама что-нибудь купит после работы.

Дан не знал, кого готовился увидеть, с кем его мама пыталась устроить свою личную жизнь, но когда она вернулась с работы в компании Шевцова, Дан так и застыл в коридоре с коробкой конфет, которую протянула ему мама.

Дан переводил взгляд с Шевцова на маму и обратно. Шевцов глаза не отвел и поздоровался спокойным голосом:

– Здравствуйте, Олег Дмитриевич.

Мама едва заметно кусала губы.

Играть роль радушного хозяина у Дана не получалось, и он пошел на кухню отнести конфеты и поставить чайник.

Ничего против профессора Дан не имел, но представить его рядом с мамой… Почему-то казалось, что это кто-то с ее работы, специалист по кредитам или инвестициям… но профессор истории, с которым Дан сам (сам!) познакомил маму… это надо как-то переварить.

И какого черта он не предохранялся? Тогда сейчас не было бы такого глупого положения и этого… «знакомства», и мама не кусала бы губы.