Суббота Воскресенского

– У… нас. Там с ребенком… неудобно, – наконец подала голос мама и посмотрела вопросительно на Дана, словно спрашивая его разрешения.

Мама, это твой дом. Если ты так решила…

– Я в принципе все равно собирался съезжать, но предупреждаю: готовить она не умеет.

– С этим мы как-нибудь разберемся, – улыбнулся Шевцов и, взяв бокал, приподнял его.

Дан тоже отсалютовал своим и сделал глоток.

Два дня назад виски, сегодня коньяк. Он переходит на крепкие напитки.

Эффект неожиданности прошел, коньяк способствовал расслаблению, и дальше все как-то начало сглаживаться.

Мама пила чай, украдкой поглядывая на двух мужчин, а Дан, поняв, что маму никто не обижал, начал успокаиваться. Он даже не подозревал, в каком напряжении, оказывается, жил все это время. С тех самых пор, как узнал о ее беременности.

Глядя на спокойствие и уверенность Шевцова, постепенно приходило осознание, что профессор берет ответственность за маму на себя.

– Пожалуйста, берегите ее, – сказал Дан, прощаясь с гостем.

– Обязательно, – пообещал он.

И Дан этому обещанию поверил.

Объяснение Надин про отъезд Ариадны на некоторое время заглушило тревогу Марка. Но только на время.

Потом появились вопросы.

Хорошо, она уехала. Но ведь были его сообщения и звонки. А в ответ ничего. Что вообще происходит? Постепенно пришло понимание, что с ним не хотят общаться. Его просто вычеркнули.

И это понимание оглушило.

А дальше возник вопрос: «Почему?»

Так как с Ариадной связаться невозможно, Марк решил поговорить с ее подругой Женей, телефон которой у него был с того дня, как Марк встречал Женю в аэропорту.

Все это, конечно, отдавало легким сумасшествием, но Марк хотел понять. За что его так резко списали? И удостовериться, что у Ариадны все в порядке.

Чувства обуревали противоречивые и новые. Намешано было все: и обида, и беспокойство, и злость, и какая-то внутренняя… брошенность?

Марк ничего не понимал. Он даже не стал дожидаться, когда доедет с работы до дома, припарковал машину на ближайшем свободном месте, прочитал через лобовое стекло светящуюся вывеску «Нотариус» и набрал сохраненный номер.

Ответа пришлось ждать порядочно. А потом чуть запыхавшийся голос произнес:

– Это Марк, – сказал он в трубку.

– Я хотел узнать, ты давно разговаривала с Ариадной?

– Ясно. А номер телефона у нее прежний?

Значит, не показалось. Надин общается, Женя общается… Марка из круга общения удалили.

Стало больно. Будто его кто-то ударил в солнечное сплетение. И боль от удара была неожиданная и сильная.