Суббота Воскресенского

Хотя Дан Ариадну знает, но будет очень странно вести с ним такие разговоры. С Надин? Марк так и видел ее насмешливые глаза. Нет, Надин – самый последний кандидат на душещипательную беседу.

Ему очень не хватало этой смешной рыжей Ариадны.

И, может, все видели то, о чем он сам не догадывался?

Если так плохо без человека, может, это не совсем дружба?

Может, это вообще не дружба?

И почему он ни на кого из девушек не западает в последнее время? И почему красивая Соня больше не интересна даже как объект для секса?

Одни вопросы.

Вот зачем он подарил тот дурацкий букет? Захотел. Просто захотел – подумал, чего это Женя с цветами, а Ариадна без цветов. Несправедливо.

Скольким девушкам он так неожиданно дарил букеты?

Марк слонялся из угла в угол по квартире и не знал, что делать. Он бы на выходные и в Рязань рванул, только не знал, где она живет.

А поговорить им надо.

Открытая бутылка пива стояла на столе. Марк щедро хлебнул из горлышка.

А память рисовала Ариадну – вечер встречи одноклассников, Новый год, кафе, мастер-класс с детьми, ее приход с пирожками на корпоратив…

Стоп! Корпоратив. Марк остановился посреди комнаты. Она тогда говорила про письма от руки и как классно такие письма получать и читать.

Марк снова сделал глоток пива. Надо хоть сосиски отварить, что ли. И дурацкие мысли из головы выкинуть.

Где письма, а где Марк? Да он никогда в жизни писем на бумаге никому не писал. Это для восторженных барышень занятие.

А вот сосиски да – надо отварить.

Кроме усталости и отекших ног, беременность начала преподносить новые сюрпризы. Сданные накануне анализы оказались не очень хорошими, плюс врач констатировал тонус матки. Да и сама Полина чувствовала напряжение внизу живота. В итоге врач выписал больничный и сказал, что, если она сама не перейдет на постельный режим, придется ложиться в больницу.

В больницу Полина категорически не хотела и послушно проводила дни дома в кровати.

Этот внеплановый больничный решил вопрос с переездом Олега. Узнав о том, что Полине прописан постельный режим, он в тот же вечер приехал к ней с зубной щеткой, сменой одежды и остался.

– Ты не можешь оставаться одна, – сказал он таким тоном, что спорить было бесполезно.