Суббота Воскресенского

Второй же аккаунт – блогерский, имел совсем другой круг подписчиков. Там не было атрибутов ее богатой жизни. Только фото книг, только видео улиц, парков, домов и книжных полок. Никто не мог сказать, кто эта девочка – дочка крутого банкира или владельца небольшой пекарни. Да, одета хорошо. Но однотонные джемпера и джинсы продаются во многих магазинах. Зато для своих подписчиков она стала просто Лизой – девушкой, которая любит читать. И они ценили ее не за папины успехи, а потому что им с ней было интересно.

Так, с некоторыми девочками завязалась настоящая сетевая дружба, и в ход пошли посылки с сувенирами, обмен открытками и поздравления на Новый год и дни рождения. Наверное, что-то подобное имел в виду папа, когда говорил об искренней и неискренней дружбе и что Лиза должна научиться такие вещи различать. Лизе очень нравилась ее сетевая жизнь. В ней можно было оставаться самой собой, говорить о том, что ей было по-настоящему интересно, находить единомышленников, участвовать в читательских марафонах и не переживать о том, как будут над ней смеяться, когда узнают, что на праздники к Максу Лизу не отпустил папа.

Она даже Милане не рассказывала про свой книжный блог. Просто потому, что подруга, конечно, была классной девчонкой, но ужасной болтушкой и патологически не умела хранить секреты. А Лизе очень не хотелось, чтобы кто-нибудь в классе знал об этой стороне ее жизни. И обсуждал. Нет. Это было только ее пространство.

Правда, однажды в порыве откровенности Лиза рассказала об этом личном пространстве Надин, как-то так получилось, случайно.

Это все из-за того, что они начали рассуждать о книжках и делиться мнением о Пушкине и школьной программе по литературе. Короче, Лиза потеряла бдительность. Однако потом о своем промахе не пожалела. Надин читала рецензии Лизы, но не оставляла комментариев под постами, не отсвечивала, зато, если возникало такое желание, писала на вацап. И тогда завязывался разговор-обсуждение. Лизе было интересно. С мамой такого представить было невозможно. С мамой все сводилось к стандартному «Все нормально? – Все нормально. А у тебя? – У меня тоже».

Лизе казалось, что мама ее давно отпустила во взрослую жизнь и усиленно занималась своей. Впрочем, наверное, это не худший вариант. Во всяком случае, раздельное проживание избавляло от ссор и обид. Что же касается родительской любви – для этого у нее был папа. А если речь шла о правильном выборе одежды или книгах – появилась Надин.