Это был самый большой секрет эксперта Дронго, о котором он никогда и никому не рассказывал.
– Хочу, – ответил он. – Если все будет нормально, сегодня приеду к вам.
– Мы будем тебя ждать.
– Спасибо, – пробормотал Дронго.
– Что случилось? – спросила Джил. – Ты никогда раньше не говорил, что летаешь иногда в Рим. А если прилетал по своим делам, то не считал нужным посвящать меня в эти тайны. С тобой что-то случилось?
– Да, – ответил Дронго, подумав, что есть пределы и его человеческим возможностям. – Я убил человека, застрелил его.
Джил молчала. Несколько секунд. Потом спросила:
– Почему? Почему ты его убил?
– Он пытался убить меня, но я выстрелил первым. – В этот день ему не хотелось лгать.
– И поэтому ты переживаешь? – заговорила она уже другим тоном. Женщины всегда более эмоциональны, но и более прагматичны. После обычной истерики они быстро успокаиваются. Поэтому им так сложно быть романтиками или искателями приключений. Это удел мужчин, способных сохранять в себе любознательность на протяжении долгого времени.
Узнав, что он убил нападавшего, Джил сразу успокоилась. В конце концов, не произошло ничего страшного. Он поступил как нормальный мужчина, защищающий свою жизнь.
– Кто был этот человек – преступник, насильник или маньяк? – Она не сомневалась, что он не мог застрелить случайного человека. И тем более не виноватого в ужасных грехах.
– Профессиональный убийца.
– Значит, ты сделал правильно, избавив мир от такой гадины, – рассудительно произнесла Джил, – и не стоит из-за этого переживать.
Ты меня слышишь? Приезжай к нам, мы будем тебя ждать. Только пообещай, что обязательно приедешь.
– Приеду, – сказал он.
На часах было уже четыре, они с Эдгаром снова прошли в банк, попросив о встрече со старшим помощником руководителя национального банка синьором Николо Кармесси. Дронго свободно говорил по-итальянски, его часто даже принимали за местного жителя.
Через несколько минут они сидели в большом кабинете синьора Кармесси. Он был раз в пять больше кабинета помощника руководителя национального банка Германии.
У каждой страны свои традиции и свои приоритеты.
Кармесси оказался мужчиной лет сорока, с почти седой головой, благообразной улыбкой, демонстрирующей все его отбеленные зубы. Он был одет в серый костюм в крупную полоску. Розовый галстук и нагрудный платок такого же цвета, торчавший из кармана, дополняли этот портрет."
"– Мне звонил профессор Лоусон, – любезно сообщил Кармесси, – и просил вас принять.
