Все нормально, – улыбался Вейдеманис, – мы снимаем кино. Пожалуйста, разойдитесь и не мешайте нам.
Люди начали расходиться. Поверить, что в центре Лондона могла начаться перестрелка, им было достаточно сложно. К тому же на машине Мортона были дипломатические номера, что придавало авторитетный вес словам Вейдеманиса. Дронго помог Мортону пересесть на пассажирское сиденье. Эдгар сел за руль, а Дронго устроился сзади.
– Гони, – попросил он, – только очень – быстро.
– Куда едем? – спросил Вейдеманис.
– Куда угодно, только быстрее.
Не забывай, что у нас в багажнике лежит труп убитого Уиллера. Прямо как в плохом комедийном фильме.
Вейдеманис быстро отъехал от отеля.
– Сначала в больницу, – предложил Дронго.
– Нет, – возразил, морщась от боли, Мортон, – сначала нужно избавиться от трупа. Меня нельзя в больницу. Они сразу сообщат в полицию о моем огнестрельном ранении. И тогда проверят нашу машину, даже невзирая на дипломатические номера.
– Вам нужно в больницу, – продолжал настаивать Дронго, – Эдгар, остановишь у первой больницы.
Я все оплачу.
– У меня есть страховка, – усмехнулся Мортон, – не забывайте, что я американский гражданин и офицер. При любом раскладе за меня будет платить моя страна. Не беспокойтесь. Только сдайте меня в больницу и сразу уезжайте, – добавил он. Боль становилась нестерпимой.
Они так и сделали. Сдали его в первую больницу, которая им встретилась по пути. А затем, выжимая из «Кадиллака» всю его мощь, повернули на юг, к морю. Через четыре часа они были у крутого обрыва, внизу плескалось море.
Привязав тяжелую монтировку к телу, Вейдеманис, кряхтя и морщась, сбросил тело вниз, и оно сразу пошло ко дну. Дронго сидел в салоне автомобиля, принципиально не помогая своему другу.
– Все, – сказал Эдгар, возвращаясь к машине, – теперь наш знакомый акробат кормит рыб. Можешь немного успокоиться. У тебя такое лицо, как будто ты застрелил безгрешного ребенка. Хватит переживать, он был убийцей, и на его счету, наверное, не одно преступление.
– Это меня не оправдывает, – возразил Дронго, – все равно нельзя убивать людей.
Просто по определению нельзя. Как нельзя мучить женщин, бить детей. Это абсолютные табу.
– Никто не призывает тебя становиться убийцей. Ты не хотел его убивать, – сказал Вейдеманис, усаживаясь рядом с Дронго. – Во всяком случае, нас теперь не смогут обвинить в этом убийстве, в машине не осталось никаких следов. Надеюсь, что у Мортона не очень серьезная рана, хотя пуля, видимо, задела кость.
