– Я же говорил, что ты пьяная, – послышалось над ухом.
Огрызаться и сопротивляться не хотелось. Тем более что она, наконец-то, приобрела относительную устойчивость. Алиса посмотрела в насмешливые серые глаза и улыбнулась."
"Да, она пьяная! А какой спрос с пьяной женщины? Можно стоять вот так, близко-близко, целую вечность, рассматривать его лицо и нахально улыбаться. А еще можно коснуться губами самого краешка этой кривой усмешки, попробовать разгладить упрямую складку в уголке рта, попробовать на вкус…
…Ох, черт! Это же нечестная игра! Это же удар под дых! Не в его правилах – соблазнять пьяных женщин…
О чем он? Это не женщина, это – Алиса Волкова, коварная и опасная, как стая пираний! Сейчас самым разумным решением было бы вызвать такси, дать водителю столько денег, чтобы хватило доехать до Камчатки, и забыть о ней, как о страшном сне.
Клим бы так и сделал, если бы она его не поцеловала.
Вообще-то, это не был стопроцентный поцелуй. Так, едва ощутимое касание губ.
От нее пахло коньяком и немного дымом. И от этой гремучей смеси Клим сошел с ума.
Десять лет назад Панкратов хотел узнать, какой она станет, когда весь ее скрытый потенциал выплеснется наружу… У него появилась такая возможность. Алиса сама ему дала ее, призрачным поцелуем разбудила в нем первобытного человека, в общем, спровоцировала. И плевать на принципы и на то, что она его личный враг, и на то, что завтра будет больно и тошно, как после тяжелейшего похмелья.
Завтра нет. Есть сейчас! Есть женщина, заклеймившая его на всю оставшуюся жизнь своим полупоцелуем, сорвавшая кожу с ладоней, пытаясь вытащить его из огня, пахнущая коньяком и немного дымом. И есть он, готовый на все, чтобы узнать, как там поживает впадинка в основании ее шеи и клеймо в виде трилистника, что с ними стало за десять долгих лет…
Клим узнал все, что хотел, и даже больше. Узнал и горько пожалел о десяти годах, потраченных на других женщин. И Алиса тоже пожалела, он видел отголоски этого сожаления в ее расширившихся зрачках.
Она вычерчивала слово «жаль» ногтями на его спине и до крови закусывала губы, чтобы не сказать это вслух.
Это игра не по правилам. Это удар под дых! Они оба теперь знают правду, и они – заклятые враги… Если бы можно было разделить жизнь на две части: днем они враги, а ночью – любовники…
Алиса уснула под утро. Положила забинтованные ладошки под щеку и уснула. А он не смог.
