Черт, еще, чего доброго, решит, что ему есть дело, с кем она целуется…
– И вот еще что, – сказал Клим жестко, – с твоим дурацким псевдонимом надо что-то делать.
Виталик энергично закивал:
– Это мой предыдущий спонсор так извратился. Лично мне больше нравится Джорджио Армани.
Повисшую паузу нарушил смех Алисы. Она смеялась так звонко и заразительно, что Клим помимо воли тоже улыбнулся, спросил:
– А как тебя кличут по паспорту, Джорджио?
– По паспорту я Виталий Топильский.
– Ну и оставайся Виталием Топильским! На кой хрен эти выверты с иностранными псевдонимами?
Клим сам не заметил, когда атмосфера из напряженно-деловой трансформировалась в непринужденно-доверительную, когда к их столику подсел сначала Жертва, а потом и загадочная Люка.
И тут выяснилось, что Жертва – интересный собеседник, а Люка – «мировой парень». И даже Макс при ближайшем рассмотрении оказался вполне добродушным мужиком. А еще обнаружилось, что внимание, которое Клим оказывал Люке, нервирует госпожу Волкову. Во всяком случае, она была единственной, кто в их тесном кружке чувствовал себя не слишком комфортно.
Расходились далеко за полночь. Клим, к этому времени уже изрядно пьяный, рискнул-таки доверить свою бесценную жизнь, а заодно и автомобиль, профессиональной гонщице. Алиса уехала на такси, как всегда не прощаясь. Виталик остался с Жертвой и Максом – ждать Люку.
Климу снова снился кошмар. Летучая мышь-переросток уселась на край его кровати, неодобрительно покачала головой, сказала все тем же смутно знакомым голосом:
– Глупый, смотришь и не видишь!
– Чего не вижу? – Конечно, не стоило вступать в дебаты с собственным кошмаром, но уж больно интересно…
– Ничего не видишь! Не о той думаешь, не той доверился.
– Летучая мышь тяжело вздохнула, совсем по-человечески, пожаловалась: – Тяжело мне с вами, неразумными.
– А кому сейчас легко? – Он уже не удивлялся происходящему, да и ночная гостья не вызывала прежнего отвращения, только жалость и желание понять, чего она хочет.
– У нее голова болит.
– У кого?
– У нее. – Летучая мышь нервно дернула перепончатым крылом. – А у меня ничего не болит, только курить очень хочется.
– Бери. – Клим протянул ей пачку сигарет.
Летучая мышь оскалила зубастую пасть в улыбке, сказала печально:
– Хороший ты мужик, Клим Панкратов, только дурак!
Обидеться на «дурака» он не успел – сон закончился. Клим открыл глаза, потянулся за сигаретами. Сигарет на тумбочке не оказалось, а он точно помнил, что вечером они там были.
