На данном этапе его намного больше волновал вопрос, успеет ли она собраться вовремя, потому что, как всякий деловой человек, он терпеть не мог опозданий.
Даша на сей раз не подвела, к его приезду была в полной боеготовности. Даже привычный к сногсшибательному Клим при виде ее застыл на пороге с открытым ртом, точно он не солидный бизнесмен, а какой-нибудь мальчишка. Даше всегда удавались «выходы в свет», но сегодня она превзошла саму себя. Русые волосы, уложенные в высокую прическу античной богини, сияющие глаза, чувственный рот и то самое платье.
Платье стоило особого внимания, до такой степени оно было сногсшибательным. Золотистый атлас обтягивал фигуру, словно вторая кожа, подчеркивал все выступы и впадинки, оттенял сочный греческий загар. А декольте в нем было таким глубоким и таким соблазнительным, что даже святой не преминул бы в него заглянуть. Клим не был святым, он был нормальным мужиком с нормальными, здоровыми инстинктами, и время еще позволяло изучить в подробностях, как устроено сногсшибательное Дашкино платье.
Он уже настроился, он уже руки протянул… и тут же по этим рукам получил.
– Климушка, помнешь, – сказала соблазнительница с коварной усмешкой.
– Не помну, я осторожно. – Он повторил попытку, но Даша проявила неожиданную твердость.
– Потом, – мурлыкнула она, целуя Клима в щеку, – все потом, Климушка. Если будешь вести себя хорошо, я даже разрешу тебе его порвать!
Мысленно представив, как будет рваться Дашино платье, Клим застонал.
– До «потом» я могу и не дожить, – проворчал он, пряча руки в карманы, от греха подальше.
– Доживешь, Климушка. – Даша победно улыбнулась, обвила его шею руками, прижалась своим золотисто-атласным телом. Негодница…"
"Ремизов отмечал юбилей с размахом, на весь уикенд снял загородный пансионат со всеми потрохами: рестораном, бассейном, теннисными кортами и коттеджами. Чтобы почтенной публике было где и повеселиться, и освежиться, и размяться, и отоспаться после ночных буйств. Это только с виду Борис Иванович – человек чопорный и солидный, но знающие и особо приближенные лица поговаривали, что в последнее время Ремизов разительно изменился.
Целый год после смерти горячо любимой супруги он носил траур, вел жизнь аскета и затворника, а потом точно с цепи сорвался, пошел вразнос. Аскезу заменили ночные катания на катере по Москве-реке в компании веселых ребят, легкомысленных моделек и цыган с медведями, кутежи в ресторанах, один раз даже пьяная драка – в общем, седина в бороду, бес в ребро.
