Судьба бастарда

Андрей стоял с едва заметной улыбкой, а Саймон легонько толкнул его локтем.

– Слышал? Без приключений, – шепнул он, еле сдерживая смех.

– Разрешите идти, господин майор? – спросил я.

– Идите, и помните, что к вам теперь будет повышенное внимание. Не уроните честь нашего корпуса, господа кадеты, – с едва скрытой усмешкой ответил Штайнер.

Мы дружно покинули кабинет, и едва оказавшись за дверью, Андрей воскликнул:

– Всё! Теперь уж точно всё получится!

Мы ехали в поместье на карете, и, судя по виду из окон, оно находилось в живописной местности примерно в десяти километрах от столицы.

Леса и поля, словно акварельный фон, сменяли друг друга за окном, и я заметил, что Андрей стал немного нервничать, поглядывая на нас с Саймоном и потирая руки.

– Ты чего такой взволнованный? – спросил его Саймон, подмигивая. – Готовишься к встрече?

Андрей покраснел и пробормотал:

– Просто хочу, чтобы всё прошло… ну, как положено.

Когда мы прибыли, нас встретили очень радушно. После застолья и вручения подарков имениннице, молодёжь решила оставить старших и перебраться в музыкальный салон для более непринуждённого общения.

Вначале мы играли в фанты, и мне было интересно наблюдать за Андреем, который всякий раз смущённо краснел, когда предмет его симпатий, подружка кузины, поглядывала в его сторону.

– Андрей, а ты чего весь такой напряжённый? – не выдержал я, наклоняясь к нему. – Расслабься, мы здесь для удовольствия.

– Эм, да, да… Я просто… ну, понимаешь, – начал он, снова смутившись.

– Ох уж эта романтика, – вздохнул Саймон, весело подталкивая его локтем.

 – Если хочешь, мы поможем.

Через некоторое время именинница предложила показать свои музыкальные таланты. Она села за рояль, сказала, что исполнит новомодный романс, и заиграла, затем начала петь: «Белой каралии гроздья душистые…» Её исполнение было трогательным, и многие слушали, затаив дыхание. Когда она закончила, повернулась ко мне и, улыбнувшись, сказала:

– Знаете, Эрвин, говорят, автор этого романса – ваш однофамилец. Какое совпадение!

Я едва сдержал улыбку, но Андрей чуть ли не подпрыгнул на месте, не выдержав.

Он вопросительно посмотрел на меня, ёрзая, и словно говоря глазами: «Ну, можно? Можно?» Я вздохнул и кивнул ему, понимая, что рано или поздно он всё равно проболтается.

– Никакой это не однофамилец, кузина! – с гордостью сказал он. – Это Эрвин сам написал! Многие мелодии, которые ты слышала, – его авторства.

Все разом удивлённо посмотрели на меня, а я, смутившись, кивнул:

– Ну… да, это правда.