Судьба бастарда

Всё это безразличие и медлительность действовали на нервы. Императорский указ должен был изменить ход событий, но, судя по тому, что я видел, заставить этот механизм работать получится с большим трудом.

Не теряя времени, я направился к кабинету управляющего. Придётся приложить усилия, чтобы напомнить этим людям, что мы не можем позволить себе роскошь жить, как в мирное время, когда каждый день на фронте гибнут люди и решается судьба империи.

До кабинета управляющего я добирался дольше, чем ожидал. В дверях, словно сторожевые псы, меня встретили две секретарши.

Одна – худая и строгая, с высоко поднятым пучком волос на голове, вторая – пышнотелая, сдобно-пухлая, с чуть вызывающей улыбкой. Обе буквально грудью встали на пути, не позволяя пройти.

– Господин управляющий отдыхает после обеда, – заявила худая с таким видом, будто моя настойчивость была личным оскорблением.

– Мне нужно срочно поговорить с ним. Государственное дело, – попытался объяснить я, стараясь держаться спокойно.

– Это не имеет значения.

Указаний от него не поступало, – добавила вторая, перекрещивая руки на груди.

Я глубоко вдохнул, чувствуя, как начинает закипать злость. Мои слова для них были, словно шум ветра за окном. Я терпеливо повторил, что мне необходима аудиенция, но секретарши оставались непреклонны.

– Послушайте, дамы. – В какой-то момент я сорвался на полшага вперёд. Рука будто сама собой упёрлась в кобуру с трофейным револьвером, и обе секретарши заметно побледнели. Я, конечно, не собирался применять оружие, но выглядело это, должно быть, достаточно убедительно.

 – Или вы пропускаете меня к вашему начальству, или я сам найду способ заставить его принять меня. И вам это точно не понравится.

Одна из дамочек – та, что худая, – нервно сглотнула и быстро скрылась за дверью, оставляя коллегу краснеть и сверкать глазами. Через несколько минут она вернулась, с видимым раздражением сообщая:

– Господин управляющий готов уделить вам несколько минут своего времени. Проходите.

– Ну надо же, как повезло, – хмыкнул я и, приподняв фуражку в знак сарказма, прошёл в кабинет.

Когда я вошёл, мои ожидания, что увижу толстого, потного управляющего, похожего на перекормленного борова, не оправдались. Передо мной сидел худощавый мужчина лет пятидесяти с острыми чертами лица и гигантскими «тараканьими» усами, которыми их обладатель явно гордился. Он смотрел на меня так, словно я был не офицером с высочайшим указом, а должником, пришедшим умолять об отсрочке по выплатам.