Судьба бастарда

Эта слава окутывала нас мрачным ореолом – как для своих, так и для врагов.

Мы стали символом стойкости. Все знали: там, где оборону держат «Чёрные косцы», пройти невозможно. Враги уважали нас, боялись и называли не иначе как «проклятием полей». Для меня это была не просто гордость, но и ответственность, которую я чувствовал постоянно.

За это время я вырос в звании. Люди говорили, что я стал самым молодым полковником в армии. Но звания никогда не были моей целью. Они лишь подтверждали, что я делаю свою работу так, как нужно.

Андрей тоже не остался в стороне. Его заслуги не остались незамеченными. Теперь он капитан, командует тем самым батальоном, который мы вместе подняли на ноги в начале войны. Видеть, как он уверенно руководит солдатами, было для меня чем-то особенным. Мы с ним прошли слишком многое, чтобы просто считать друг друга сослуживцами. Он стал братом по духу, человеком, на которого я мог положиться даже в самых отчаянных ситуациях.

Наш полк стал единым организмом, где каждый знал своё место и свою задачу.

Конечно, война не щадила никого. Мы теряли друзей, сослуживцев, но каждый раз поднимались, чтобы продолжать бороться.

Каждый день начинался с нового испытания, но я знал: пока я жив, пока я могу держать оружие, наш полк будет стоять непоколебимо. Мы стали той стеной, о которую разбиваются волны вражеских армий.

Саймона больше нет с нами. Нет, он жив, здоров и, как мне кажется, вполне доволен жизнью. Но теперь он не на передовой. Саймон возглавляет особое конструкторское бюро, куда я его, можно сказать, протолкнул.

Всё началось с его невероятной увлечённости пулемётами. Он буквально жил этим оружием, постоянно выдумывал какие-то модификации и улучшения для наших картечниц. Иногда его идеи казались бредовыми, но чем дольше я наблюдал за его энтузиазмом, тем больше убеждался, что у Саймона настоящий дар.

Как-то раз, за очередной кружкой крепкого чая, мы обсуждали, почему наши пулемёты такие тяжёлые и сложные в использовании. Я, почти в шутку, набросал на клочке бумаги схему автоматики, основанной на отводе пороховых газов на поршень.

– Вот, – сказал я, передавая ему схему, – если бы кто-то сумел сделать такое, стрелять стало бы гораздо проще.