Судьба бастарда

Прошло около четверти часа, когда в зале началось движение. Все присутствующие встали – в ложу вошёл император. Его шаг был размеренным, осанка – величественной, а взгляд – сосредоточенным, но в то же время дружелюбным. Он направился прямо ко мне, пожал руку, выразив своё приветствие.

– Полковник Вайсберг, рад видеть вас здесь. Прекрасно выглядите. – Его голос был глубоким и проникновенным.

– Благодарю, ваше величество, честь для меня быть здесь. – Я коротко склонил голову в ответ, чувствуя уважение и ответственность за такую привилегию.

Затем он повернулся к Софи, и его лицо озарила лёгкая улыбка.

– А это, должно быть, ваша прекрасная супруга? – спросил он, с интересом разглядывая ее.

– Да, ваше величество, это Софи, моя жена, – ответил я с гордостью.

Император взял её руку и слегка склонился, касаясь её пальцев губами.

– Вы очаровательны, госпожа Вайсберг. Могу лишь восхититься вашим выбором, полковник.

По залу пронёсся гул шепотков. Это был необычный жест со стороны монарха, который редко позволял себе такие выражения благоволения.

Софи слегка покраснела, но ответила с изяществом:

– Благодарю, ваше величество, за вашу доброту.

Император прошёл к краю ложи и поднял руку, приветствуя собравшихся. По залу прокатился гром оваций и крики восторга.

Я стоял чуть позади, наблюдая за этой сценой, когда взгляд мой вдруг наткнулся на НЕГО. Человек в дальнем конце зала. Даже на расстоянии он выделялся из толпы своей напряжённой, почти хищной осанкой. Его глаза, неподвижные, холодные, были устремлены прямо на нашу ложу.

Это был не просто взгляд – он проникал до самого сердца, вызывая невольный внутренний холод.

Сердце замерло на мгновение, а потом заколотилось в груди с удвоенной силой.

Молодой офицер в форме флотского лейтенанта пробирался через бурлящую ликующую толпу, казалось бы, совершенно обыденно, но что-то в его манерах насторожило меня. Его шаги были быстрыми, взгляд – сосредоточенным, словно весь этот шум и восторг публики не имели для него никакого значения.

Однако это был не просто взгляд, а взгляд, полный жгучей ненависти. И этот взгляд был направлен прямо на императора.

Мое сердце сжалось в тревоге, словно предупреждая о надвигающейся беде.

«Кто он? Что он делает?» – пронеслось в голове.

Я шагнул вперёд, уже готовый крикнуть охране, но слова застряли в горле. В следующий миг этот лжеофицер резко вскинул руку, и в его ладони сверкнуло серебристое дуло револьвера.

Секунда. Даже меньше.