Ей стоило бросить на него лишь один взгляд, и все те чувства, что она так старательно пыталась похоронить, всколыхнулись с новой силой. Мэлди ощутила, как ее захлестывают гнев и обида, перекрывая горло горьким комком и мешая свободно дышать.
– Если ты явился не для того, чтобы просить у меня прощения, то я тебя здесь более не задерживаю, – зло бросила она, садясь и так резко выпрямляясь на краю постели, что спину пронзила боль.
Балфур тяжело вздохнул и зарылся пальцами в густую гриву волос. Он прекрасно понимал, что пришел сюда только потому, что его снова снедало желание увидеть ее.
Он сильно сомневался, что этот визит изменит что-нибудь, и все же ощущал настоятельную потребность предоставить девушке последнюю возможность защитить себя, рассказать ему хоть что-то, позволяющее освободить ее. Балфур надеялся, что, проведя нескольких дней взаперти в маленькой комнатке, которую она покидала лишь ради краткой прогулки по галерее к спальне Найджела, Мэлди проявит благоразумие и большую склонность к сотрудничеству.
Но столь холодное приветствие и упрямый мрачный взгляд, брошенный в его сторону, подтвердили, что надеяться на это было глупо.
Балфур тосковал по Мэлди и не только в постели, хотя ее отсутствие в ней почти лишило его сна. Балфур пришел к неутешительному выводу, что намеренно избегал любых разговоров или встреч с Мэлди, даже мимоходом. В то же время та невыносимая позиция, которую она теперь заняла, сильно обижала и возмущала его, даже притом, что он старался держаться от девушки подальше.
Балфур даже начал подозревать, что для Мэлди сложившаяся ситуация вовсе не столь уж невыносима, в то время как ему все это причиняло настоящую боль.
– Я пришел предоставить тебе еще одну возможность рассказать мне правду, – сказал он.
– Тебе она известна, я уже рассказала все, что сочла нужным. – Мэлди решила, что главной причиной, почему его лживые слова мало ее беспокоили, было то, что ее злость на него все еще не утихла.
– Возможно, но этого слишком мало. Чем больше я об этом думал, тем больше понимал, что хотя мы с тобой и любовники, но ты по-прежнему остаешься незнакомкой для меня. Мне неизвестны даже самые незначительные детали твоей прошлой жизни, в которые, по обыкновению, посвящают любовника.
– А кроме тебя, Мюррей, я еще не встречала людей, которые бы так жаждали разузнать обо мне подобные вещи. В любом случае я всего лишь то, что ты видишь.
