Как бы то ни было, но визит Балфура прояснил кое-что важное. Наступил тот момент, когда следовало оставить Донкойл. Вряд ли у нее достанет сил еще раз вынести разговор с любимым мужчиной, требующим представить доказательства невиновности. Это все равно причиняло сильную боль, независимо от того, насколько хорошо Мэлди понимала мотивы его поступков.
Балфур совершенно прав, упомянув о том, насколько глупо она себя вела, потакая собственному упрямству и слепой гордыне. Гордости у нее и впрямь всегда было в избытке, и многие полагали, что в ее положении это совершенно неуместно.
Люди недоуменно шептались: с чего бы ей так задирать нос? И все же даже ради того, чтобы успокоить нелепые подозрения Балфура, она не могла поступиться чувством собственного достоинства.
Только вот Мэлди не знала, как долго еще сможет придерживаться выбранной тактики. Когда решимость окончательно оставит ее? Ведь стоило вновь увидеть возлюбленного и ей захотелось рассказать обо всем, дать ответы на любые вопросы, только бы они снова могли быть вместе.
Мэлди хотела опять ощутить крепость и теплоту объятий Балфура, вернув себе его доверие и поддержку. Она понимала, что если в скором времени не сбежит из Донкойла, то желание пойти на попятный станет слишком сильным, чтобы противиться ему.
Прежде чем начать громко стонать, она выждала час, справедливо рассудив, что за это время Балфур либо окажется слишком далеко от этой части замка, либо его внимание поглотят другие неотложные дела, коих у лэрда всегда немало. Уже третий стон вызвал сильную обеспокоенность у тюремщика.
Услышав глухой скрежет дверного засова, девушка поняла, что за дверью прислушиваются к происходящему в комнате. Еще один громкий стон заставил стражника распахнуть дверь. Мэлди с трудом удержалась, чтобы не расплыться в улыбке, увидев столь явное выражение тревоги на лице мужчины. Она сидела на кровати, держась за живот и раскачиваясь взад и вперед, жалобно постанывая.
– Что с вами? – спросил охранник, появившись на пороге комнаты.
– Мне нужна помощь, позовите кого-нибудь из женщин, – попросила она, втайне радуясь тому, насколько хрипло и слабо звучит ее голос.
– У вас что-то болит?
– Олух, это женское недомогание, и мне требуется помощь, оказать которую способна лишь женщина, – раздраженно выкрикнула Мэлди, а затем снова застонала, создавая видимость, что даже простое повышение голоса способно многократно усилить ее страдания. – Приведи кого-нибудь из служанок.
Охранник быстро отступил назад и запер дверь.
