Но что всерьез беспокоило и даже в какой-то мере злило девушку, так это его правота. Мэлди сколько угодно могла называть его невоспитанным, заносчивым и самовлюбленным, но это не меняло того обстоятельства, что он все-таки был прав. Она ощутила ту же страсть, что и он, и разделила с ним ее жар. Их желания полностью совпадали. Они в одинаковой мере жаждали друг друга. Разум Мэлди затмил пламя страсти, сделав ее столь же неосторожной, как и его. И потому не совсем честно обвинять Балфура в случившемся или едва не произошедшем.
«Но ведь именно так я и поступила», - в смятении призналась себе Мэлди, поморщившись. Для нее всегда было так просто быть выше любой страсти, отталкивать от себя всякого мужчину, проявившего к ней интерес. Та легкость, с которой Мэлди отвергала всяческое вожделение, сделала ее самоуверенной, заставила поверить, что она достаточно сильна, чтобы не повторить ошибок своей матери. Балфур же не оставил от этой уверенности и следа, единственным поцелуем показав, что она могла быть глупой и слабой, словно самая безмозглая женщина в мире.
Мэлди не просто была задета этим неловким открытием, она осознала, что теперь боится приближаться к Балфуру. Она пришла в Донкойл, чтобы помочь уничтожить Битона, а не затем чтобы стать любовницей лэрда. Мэлди решила, что, как только Найджелу станет лучше, и он не будет нуждаться в дальнейшем уходе, она наконец-то примет окончательное решение: остаться ли здесь и сражаться против Битона на стороне Мюрреев или же бежать прочь от обольстительного сэра Балфура.
У Мэлди не было никаких сомнений в том, что пребывание в Донкойле может стоить ей с трудом отвоеванной невинности. На мгновение у нее мелькнула мысль, что, возможно, не только невинности, но и сердца тоже. Вскоре ей предстояло решить, насколько высока та цена, которую она готова заплатить за помощь в убийстве Битона.
Балфур вздохнул, окидывая взглядом свои земли. Он осматривал весенние посадки, впрочем, не проявляя к ним особого интереса.
Дьявол, да он вел себя как девчонка, страдающая от безответной любви, и потому был сам себе противен. Балфур не мог перестать думать о Мэлди, о том, как хороша она на вкус и как прижималась к нему, пока он держал ее в объятиях. Прошел всего час с того момента, как они расстались, но он уже сгорал от желания увидеть девушку еще раз, вновь прижать к себе. Останавливала его лишь полная уверенность в том, что, поступив так, он совершил бы огромную ошибку.
