Под его темной гладкой кожей упруго перекатывались крепкие мышцы. На груди волос не было, не считая маленьких черных завитков, прямо под пупком образующих полоску, которая расширялась книзу, окружая его мужественность. Ноги были длинными, прекрасной формы и покрыты черными волосками. Мэлди не дрогнула при виде его возбуждения, однако немного смутилась: то, что прежде всегда пугало и вызывало у нее отвращение, внезапно стало казаться привлекательным. Ей пришло в голову, что страсть – удивительное чувство, которое не только заставляет отбросить прочь любые проявления сдержанности, но и превращает казавшееся прежде уродливым и пугающим, в не иначе как желанное.
Странная улыбка на лице девушки заставила Балфура замяться. Он медленно вернулся в ее объятия, содрогнувшись от наслаждения, когда их тела соприкоснулась.
- Я слишком темный, - прошептал он, скользнув рукой вверх и почти благоговейно накрыв ладонями ее груди.
- А я слишком худая, - призналась Мэлди, от его прикосновений у нее участилось дыхание.
- Стройная, - поправил Балфур, неспешно покрывая поцелуями молочную грудь. – Я просто задумался, почему ты улыбаешься. Если женщина улыбается при виде обнаженного мужчины, тот может почувствовать себя неловко.
Мэлди тихо рассмеялась, а затем поняла, что он, скорее всего, решил, будто ее позабавила его внешность. Каждое прикосновение его губ заставляло все внутри нее сжиматься от желания, не позволяя сохранить ясность мысли, и все-таки Мэлди нашла в себе силы пояснить:
- Я лишь удивлялась тем чувствам, что пробудили во мне твоя нагота и возбуждение.
Набухшая мужская плоть всегда казалась мне уродливым и грозным оружием, но, оказалось, смотреть на тебя очень приятно. Я как раз подумала о том, что страсть не только может затуманить мысли, но и заставить иначе смотреть на вещи.
Уткнувшись носом в изгиб ее шеи, Балфур тихо рассмеялся, и Мэдли почувствовала его облегчение и радость.
- Нравится, да? – Он легко коснулся большим пальцем затвердевшего соска.
- Да, нравится, - ответила Мэлди, изумляясь, как ей все еще удается связно говорить.
- Не боишься?
- Нет, совсем нет.
- Боли при потере невинности не избежать, но я постараюсь разжечь твою страсть как можно сильнее и тем самым, смягчить удар.
- Я знаю, что будет больно, но мне все равно. Я уже вся горю от желания.
Когда Балфур неспешно втянул в рот ее сосок, дразня языком и нежно посасывая, Мэлди со стоном зарылась пальцами в его густые волосы.
– Да, я просто сгораю от страсти.
