Балфур вздрогнул и закрыл глаза, легонько прижимаясь мокрым от пота лбом к ее голове.
- Почему ты остановился? – спросила она и услышала в своем голосе ту же дрожь, что пронзала ее тело.
- Я хотел облегчить твою боль, - ответил он, глядя ей прямо в глаза, и затаил дыхание, увидев мерцающие в них огоньки страсти.
- Мою боль? – переспросила Мэлди, обхватывая ногами его стройные бедра.
- Я слышал твой крик.
- Ах, и из-за этого небольшого шума ты остановился?
- Да. – Его глаза слегка расширились в ответ на ее сладострастную улыбку.
- Тогда скажи, наконец, своей невинной крошке, что она должна сделать, чтобы заставить тебя продолжить.
Балфур неуверенно рассмеялся, касаясь ее губ своими.
- Застонать от удовольствия?
Она послушно застонала, но, когда он начал двигаться внутри нее, у Мэлди перехватило дыхание. Она крепко держалась за него, обнимая руками и ногами. Балфур целовал ее, языком повторяя неспешные, глубоко пронзающие движения своего тела. Едва Мэлди подумала, что Балфуру все еще удается обуздать себя, как в следующее мгновение уже потерялась в хитросплетении чувств.
Что-то внутри напряглось так сильно, что она почти испугалась, а затем пришло освобождение. Мэлди услышала свой крик как раз в то мгновение, когда на грани неистовства пыталась вобрать Балфура еще глубже. То, что он вдруг начал двигаться в диком ритме, лишь усилило бушевавшие в ней чувства. Он сжал ее бедра и, содрогнувшись и простонав ее имя, резко погрузился в тесные глубины. Мэлди вновь закричала, пылко поощряя его.
Она прижалась лицом к его крепкой шее и, почувствовав, как он изливается в нее, задрожала от удовольствия.
Мэлди еще долго обнимала его, стараясь продлить ощущение близости. Она наслаждалась его объятиями, нежными прикосновениями и даже легкой дрожью, все еще пробегающей по их телам. Балфур отстранился, и Мэлди шепотом пожаловалась на то, что он забирает с собой все тепло. Когда он вернулся к кровати с влажной тряпочкой и стал обмывать их обоих, она зажмурилась и прикрыла лицо руками.
Но едва Балфур забрался обратно в кровать и притянул ее в свои объятия, Мэлди снова обрела ясность мысли и способность соображать. Вот только девушка не была уверена, хотелось ли ей теперь думать о чем-нибудь.
Балфур занервничал, потому что Мэлди не произнесла ни слова, а просто свернулась калачиком в его объятиях и нахмурилась. Он завлек ее в постель, воспользовался страстью, чтобы овладеть желанной женщиной. Но Балфур нутром чуял, что это не просто страсть.
