Балфуру это тоже нанесло бы глубокую душевную рану, и Мэлди едва сдерживалась, чтобы не взять его за руку и сию же минуту не выразить ему своего глубокого сочувствия. Помимо всего прочего, если она поделится своей догадкой с Балфуром, он наверняка поинтересуется, с чего бы это ей в голову пришла такая дикая мысль, и, возможно, потребует каких-то доказательств. А единственно возможный способ открыть правду об Эрике - рассказать Балфуру тайну собственного происхождения, но к подобным откровениям Мэлди была не готова.
Мэлди вдруг поняла, что не хочет быть той, от кого Балфур узнает эту горькую истину. К тому же девушка не была уверена, что вообще имеет на это право. Это известие никому не принесло бы пользы. Такая правда могла доставить многим людям только горе. По сути, это причинило бы страдания всем, кроме, пожалуй, самого Битона. А так как Мэлди никогда не видела ни Эрика, ни отметины на его спине, доказывающей его родство с Битоном, то решила, что, пока она не удостоверится во всем собственными глазами, лучше всего будет промолчать.
Ко всему прочему, это должен был быть выбор Эрика; мальчик имел право рассказать обо всем сам. Девушка только ззадавалась вопросом: достанет ли у юноши мужества. Наполняя свою тарелку едой, она мысленно взмолилась, чтобы не ей пришлось открыть другим тайну младшего Мюррея, а чтобы Эрик взял это на себя. Она бросила быстрый взгляд на Балфура, надеясь, что сможет сберечь этот секрет так же надежно, как и свой собственный.
Глава 11
– Малкольм мертв, – объявил Джеймс, стремительно входя в главный зал.
Балфур едва не подавился куском хлеба:
– Мертв?
– Да, он больше ничего не сможет рассказать нам о Битоне или Дублинне. Кровь Господня, да даже если б он выжил после пыток и побоев, обрушившихся на него, то все равно не смог бы вымолвить ни словечка – ему вырвали язык.
– Ты уверен? – Балфур хорошо знал, что Джеймс не станет разносить слухи, но чувствовал потребность получить хоть какое-то вещественное доказательство услышанному."
"– Эти ублюдки вздернули его изувеченное тело на дереве за деревней.
– Джеймс сел, налил полную кружку сидра, сделал большой глоток и продолжил: – Сначала мы даже не поняли, кто это: так чудовищно он был избит, а лицо – изрядно поклевано птицами. Но когда мы узнали Малкольма, то сразу догадались, кто его убил. И это же объясняет, почему его тело оставили в таком месте.
– Что-то вроде показательной казни. Или глумливая насмешка, мерзкая в своей звериной жестокости.
