Она не делала ничего из того, что вытворяют обычно на всю голову влюбленные в своих преподавателей студентки, – не донимала и не преследовала его со своей любовью, не вздыхала картинно, не раздавала призывных авансов и не кокетничала, она даже не пересела на первый или второй ряд в аудитории, чтобы бомбардировать мужчину прямой наводкой своими томно-влюбленными взглядами.
Анечка не говорила и не намекала Власу Антоновичу о своих чувствах, но каким-то образом всегда оказывалась в первых рядах тех, кто подходил к нему после лекции задать вопросы.
И одной из первых шла отвечать на его семинарах и уроках, каждый раз делая это с блеском, удивляя Соболевского глубоким знанием предмета.
И лишь на экзамене, после того как четко, без запинки ответила по билету и на все дополнительные вопросы, принимая из рук преподавателя зачетку с пятеркой по предмету, она мягко улыбнулась и тихо, так чтобы мог слышать только он, призналась:
– Вы наверняка уже догадались, Влас Антонович, что я вас люблю. Не пугайтесь, я не собираюсь преследовать вас, чего-то ждать и надеяться, что вы ответите мне взаимностью.
Просто решила, что надо вам сказать.
Поднялась со стула и поблагодарила за оценку:
– Спасибо.
И вышла из аудитории, а Соболевский, уже не первый раз за время своего преподавания на этом потоке, проводил Анечку Истомину очень задумчивым, долгим взглядом.
Ни она, ни он больше не возвращались ни к обсуждению влюбленности Анны, ни даже к намеку на таковую несколько лет.
Лет! На минуточку. Не месяцев, а лет!
Дочитав свой курс и проведя все положенные часы практических занятий, приняв зачеты и экзамены, Соболевский иногда появлялся в институте, проводя лекции у старшего курса, и Анечка теперь его практически не видела.
Но ровно до того момента, пока у потока, на котором она училась, не началась производственная практика, на которую Истомина, можно без усилий догадаться, записалась именно в ту больницу и в то отделение, которое возглавлял Влас Антонович. И надо заметить, что он подписал и утвердил ее кандидатуру в списках практикантов.
Не вычеркнул.
Так и проходила Анечка ежегодную практику у него в отделении, и интернатуру там же, и, разумеется, ординатуру. И все эти годы Соболевский незаметно, ненавязчиво, исподволь помогал, обучал и направлял сначала студентку, потом молодого специалиста Истомину в освоении ею профессии, делился секретами и тонкостями диагностики, рассказывал о редких, нестандартных случаях, наставлял, оберегал и заботился как мог.
